ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На своей земле, своему государству эти люди были не нужны. Более того, опасны своей памятью. Поэтому они ухватились за возможность покинуть этот мир, уйти в новые, неизвестные края, попытаться пост... Исход Александр Михайлович Авраменко Пролог Пошли! Пошли!! Пошли!!! Не издававшие ни единого звука, кроме тяжёлого дыхания и сопения людей, тянущих тяжёлую ношу, тёмные тени рванули ещё быстрее по мрачному, изрытому воронками полю. – Пеленг? – Двадцать два! – отозвался отрывистый голос одной из теней. Группа резко изменила направление бега, сворачивая к небольшому холму, практически не изменившему своей формы, несмотря на постоянные обстрелы. Ну, разве что массивное гранитное основание было исчиркано осколками бомб и снарядов крупного калибра. Внезапно все, без команды, плюхнулись на мокрую землю. Луч мощного прожектора скользнул над притаившимися людьми. «МиГ» ушёл дальше, выхватывая в своём слепящем сиянии изуродованную землю, разбросанные повсюду трупы, обломки оружия и кольев с обрывками колючей проволоки. Одна голова неизвестных теней чуть приподнялась, надвинула на глаза ноктовизор и выругалась – прибор не работал. – Что? – Засветили, сволочи! – А я предупреждал – выключи! – Так я… – Всё! Прекратили галдёж. Чисто! Тени вновь поднялись, уже не особо скрываясь, приблизились к холму. Короткое движение расплывчатой во мраке руки – и группа спокойно двинулась прямо сквозь камень. Точнее, через его голографию. Резкий поворот в свете ручных фонарей – и все оказались в небольшом тамбуре, в стене которого нелепо красовалась большая металлическая дверь корабельного типа. С натугой один из группы крутанул колесо-задрайку в центре, оно послушно щёлкнуло, потом провернулось, и, ухватившись за его края, двое из неизвестных людей распахнули толстый броневой лист до упора. Все рванули вперёд, бесцеремонно волоча по полу неподвижное тело в непривычной глазу униформе. Едва последний

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Нам их не положить надо, хотя неплохо бы, но этим ребята с «Зубра» вплотную займутся. Нам только задержать. Это легче.

Глубоко вздыхаю. Прикидываю дистанцию. Минут десять у меня есть. Достаю сигару. Закуриваю. Потом не выдерживаю и жалуюсь:

– Так и не пришла попрощаться.

– Хьяма сказала, она в палатке плачет. Не хочет, чтобы ты её такой видел.

Да, плотик мы надули. Долго, что ли, от компрессора?

– Дура… Я её всякой люблю. Только не хочу, чтобы она плакала. Никогда больше. И Юница. Успел прикипеть.

Сын кивает, не отрывая бинокля от глаз. Я попыхиваю сигарой, присев на дно гнезда.

– Два пятьсот.

Спокойно прикрываю глаза. Рано. Винтовка берёт на километр. Пулемёты – на полтора. Хлопушки местных – на восемьсот метров. Горсть калашей погоды не сделает. Так что куда ни кинь, а основная работа нам.

– Сорок машин. По сорок рыл в каждой.

Я оживляюсь:

– Так нам повезло! Было-то их – четыре тысячи с гаком!

– Действительно, повезло, – бормочет сын. Не знаю, первый ли у него реальный бой сейчас, или он уже поработал на вылазках, но вместе мы будем драться впервые в жизни. Пока то, что я вижу, мне нравится. Спокоен, руки не дрожат. Наверное, всё-таки успел где-то понюхать пороху.

– Две тысячи.

Киваю.

– Тысяча пятьсот.

…А степь так пахнет… Вкусно…

– Тысяча.

Выпрямляюсь. Беру винтовку, отщёлкиваю сошки. Устанавливаю её на бруствере. Пулемёты, оба, пока внизу. Их достанем позже. Внезапно сын толкает меня в бок.

– Чего?

– Обернись.

– Некогда. Моя дурочка вылезла на свет божий?

– Ага.

– Раньше надо было думать. Махни ей, пусть убирается обратно, в джип.

– А если не послушает?

– Послушает. Особенно после этого…

В перекрестье прицела вползает тупая морда головного грузовика. Плоский лист, поставленный на ребро, весь в дырках для вентиляции. Перевожу прицел выше. Водитель здесь, в середине. По бокам сидят ещё двое солдат. Оптика послушно приближает запылённое серое лицо, треугольные уродливые очки, закрывающие глаза. Плавно выбираю свободный ход, приклад отдаёт в плечо. Пороховые газы бьют из дульного тормоза. Пыли, естественно, нет. Воды на полив земли мы не пожалели. Шофёр дёргается, машина вдруг резко виляет, ложится набок, из кузова вылетают солдаты. Дистанция маленькая, и водитель второй машины то ли просто устал и зевнул, то ли конструкция у уродца такая, что, как ни старайся, быстро не отреагируешь, но я вижу, как днище грузовика вспучивается, и оттуда появляется и застывает на месте точно такая же решётчатая морда…

– Батя! Молоток! – кричит сын от избытка чувств.

На секунду отрываюсь от прицела, поднимаю большой палец вверх:

– Мастерство не пропьёшь!

…Свой второй взрослый разряд по биатлону я получил в четырнадцать лет…

– Пап, она не уходит.

До жути хочется обернуться, но…

– Кулак ей покажи.

– Её уже моя тащит. Да та отбивается.