– Нам их не положить надо, хотя неплохо бы, но этим ребята с «Зубра» вплотную займутся. Нам только задержать. Это легче.
Глубоко вздыхаю. Прикидываю дистанцию. Минут десять у меня есть. Достаю сигару. Закуриваю. Потом не выдерживаю и жалуюсь:
– Так и не пришла попрощаться.
– Хьяма сказала, она в палатке плачет. Не хочет, чтобы ты её такой видел.
Да, плотик мы надули. Долго, что ли, от компрессора?
– Дура… Я её всякой люблю. Только не хочу, чтобы она плакала. Никогда больше. И Юница. Успел прикипеть.
Сын кивает, не отрывая бинокля от глаз. Я попыхиваю сигарой, присев на дно гнезда.
– Два пятьсот.
Спокойно прикрываю глаза. Рано. Винтовка берёт на километр. Пулемёты – на полтора. Хлопушки местных – на восемьсот метров. Горсть калашей погоды не сделает. Так что куда ни кинь, а основная работа нам.
– Сорок машин. По сорок рыл в каждой.
Я оживляюсь:
– Так нам повезло! Было-то их – четыре тысячи с гаком!
– Действительно, повезло, – бормочет сын. Не знаю, первый ли у него реальный бой сейчас, или он уже поработал на вылазках, но вместе мы будем драться впервые в жизни. Пока то, что я вижу, мне нравится. Спокоен, руки не дрожат. Наверное, всё-таки успел где-то понюхать пороху.
– Две тысячи.
Киваю.
– Тысяча пятьсот.
…А степь так пахнет… Вкусно…
– Тысяча.
Выпрямляюсь. Беру винтовку, отщёлкиваю сошки. Устанавливаю её на бруствере. Пулемёты, оба, пока внизу. Их достанем позже. Внезапно сын толкает меня в бок.
– Чего?
– Обернись.
– Некогда. Моя дурочка вылезла на свет божий?
– Ага.
– Раньше надо было думать. Махни ей, пусть убирается обратно, в джип.
– А если не послушает?
– Послушает. Особенно после этого…
В перекрестье прицела вползает тупая морда головного грузовика. Плоский лист, поставленный на ребро, весь в дырках для вентиляции. Перевожу прицел выше. Водитель здесь, в середине. По бокам сидят ещё двое солдат. Оптика послушно приближает запылённое серое лицо, треугольные уродливые очки, закрывающие глаза. Плавно выбираю свободный ход, приклад отдаёт в плечо. Пороховые газы бьют из дульного тормоза. Пыли, естественно, нет. Воды на полив земли мы не пожалели. Шофёр дёргается, машина вдруг резко виляет, ложится набок, из кузова вылетают солдаты. Дистанция маленькая, и водитель второй машины то ли просто устал и зевнул, то ли конструкция у уродца такая, что, как ни старайся, быстро не отреагируешь, но я вижу, как днище грузовика вспучивается, и оттуда появляется и застывает на месте точно такая же решётчатая морда…
– Батя! Молоток! – кричит сын от избытка чувств.
На секунду отрываюсь от прицела, поднимаю большой палец вверх:
– Мастерство не пропьёшь!
…Свой второй взрослый разряд по биатлону я получил в четырнадцать лет…
– Пап, она не уходит.
До жути хочется обернуться, но…
– Кулак ей покажи.
– Её уже моя тащит. Да та отбивается.






