Думаю, их хватит для того, чтобы остановить заокеанские машины, если вдруг кто-то решит сыграть из себя камикадзе. Или героя. Ну, или если станет совсем жарко.
Врагов видно уже невооружённым глазом. До них километров десять.
– Уходим, орлы.
Привычный взгляд напоследок – ладно. Сойдёт для сельской местности. С такими минами противник ещё не встречался, и вряд ли обратит внимание на то, что кое-где дёрн чуть бугрится… Отбегаем назад, к валу. Его опоясывают неглубокие окопы. В них – по десять человек бойцов.
Качаю головой, но делать нечего. Времени уже не остаётся. Извлекаю рацию. Интересно, Пётр её при себе оставил или забыл? Вызов идёт, но толку нет. Поднимаюсь к своему окопу – сюрприз. Рарог тут.
– Самое главное забыл, Петя, – облегчённо говорю я ему. – Рацию держи постоянно включенной. Мы с Володей начнём. Твои пусть вмешаются только тогда, когда увидят, что мы не можем сдержать.
Его глаза расширяются, а я напоминаю:
– Помнишь конников?
Вздрагивает.
– У нас их два. Сам видишь.
– Но ты говорил, что патронов не осталось…
– Подвезли. Вместе с едой.
– Тогда конечно! – Даже улыбается от избытка чувств.
– Короче, огонь открывать по сигналу – белую ракету запущу. Тогда и палить. А пока – зубы стиснуть и молчать. Бомбы все переделали?
Речь о местных гранатах с гвоздями. Рарог кивает:
– Да.
– Вот и пользуйтесь. Только поберегитесь осколков. Их будет много.
Кивает.
– Вроде всё. Женщин и детей – к озеру. Пусть спрячутся за телеги. Особенно следить за пацанвой. Эти – отъявленные. Могут и на помощь кинуться, помогать отцам и спасать своих. Запрети под страхом порки! Категорически!!! – Грожу кулаком. – Пусть лучше докторам помогают. Толку больше будет.
Теперь точно всё. Прощаемся, Пётр уходит к своим, а мы уже с сыном готовимся. Позиция у нас самая-самая. Океанцы идут с этой стороны. Да и проход в городище тоже на нас. Подношу к глазам бинокль. До заката часа два. Так что…
Неуклюжие громадные грузовики, забитые солдатами до отказа, уверенно поедают дорогу. Не вижу форму океанцев, только плоские каски с широкими полями, защищающими плечи от сабельных клинков кавалерии, да длинные ножевые штыки торчат над высокими бортами. Передаю бинокль сыну, он прилипает к окулярам. А я берусь за винтовку, ставлю её на бруствер. Настраиваю прицел, выдвигаю подпорку под щёку…
Аора так и не подошла ко мне. Даже не вылезла ни разу из джипа после помывки. Может, не догадывалась, что нас ждёт? Но она же не глухая и не слепая. Тем более сейчас, когда народ готовится, точнее, уже готов к бою. Но всё равно…
– Если со мной что случится, позаботься о них.
– Сплюнь.
– А, ерунда всё это… – Но всё-таки осторожно сплёвываю три раза через левое плечо.
– Ерунда… – задумчиво бормочет сын.






