– Перекрести лоб, нехристь!
Мишка торопливо перекрестился.
Лаврентий внимательно осмотрел деляну, прикидывая, как лучше расположить пахотный загон.
– Мишка! – окликнул он бригадника. – Возьми под уздцы лошадь и шпарь на черемуховый куст! – Лаврентий показал рукой, где на краю поляны стоял куст уже отцветшей черемухи. – Видишь?
– Вижу! – отозвался Мишка, беря мерина за повод.
– Ну, с Богом! – дрогнувшим голосом проговорил бригадир. Конь дернулся, и с легким треском лемех плуга врезался в таежную дерновину.
Мучения начались на первых метрах целика. Нож плуга тонкие корни еще разрезал, на толстых же безнадежно застревал. Умная крестьянская лошадь оглядывалась, словно хотела сказать:
«Не могу, хозяин, сил не хватает!» Лаврентий выдергивал плуг из земли и отбрасывал его в сторону. Степан, вооружившись топором, разрубал пружинящий корень. Пахота снова начиналась до следующего препятствия. Пласт земли, поднятый отвалом плуга, стоял дыбом, не переворачиваясь; цепко держался на дерновине или ложился назад в борозду. Бригадники, кто руками, кто стежками, переворачивали пласт, притаптывали его ногами. Медленно, с трудом, но тянулась за пахарем первая черная полоска потревоженной таежной целины. Еще не прошли и половины пути с первой бороздой, а вконец измученный мерин, поводя мокрыми от пота боками, остановился, отказываясь идти дальше. Парень орал на лошадь, дергал ее за повод, но мерин только покорно вытягивал шею и продолжал стоять на месте.
– Хватит, Мишка, понужать его! Бесполезно… – Лаврентий выпустил чапиги плуга. – Передохнем маленько.
– У-у, скотина! – не сдержался Мишка, замахиваясь на лошадь.
Лаврентий присел на землю рядом с плугом, посмотрел на пропаханную борозду, взял комочек свежей земли из борозды, помял его пальцами:
– Да-а! – неопределенно проговорил он, нюхая сырую землю. – Земелька-то, супротив нашей… – и, не договорив, отбросил в сторону темно-серый комочек земли. Передохнув, Лаврентий поднялся и подошел к лошади.
– Че, старик, устал? – Он погладил лошадь по запотевшему боку. – Мы тоже устали… Придется тебе помочь! – Лаврентий повернулся к напарнику и попросил: – Мишка, принеси веревку.
Христораднов принес веревку.
Лаврентий с сожалением посмотрел на длинную веревку, уложенную в бухточку, отрезал от нее два конца и со вздохом проговорил:
– Прямо жалко резать!.. – Затем подвязал их к постромкам плуга.
– Че, дядя Лаврентий, – впрягаться? – спросил Степан.
– Впрягаться! – кивнул головой бригадир.
Степан со своим звеном разобрали веревки.
– Но-о, залетные! – И Мишка потянул лошадь за повод.
…И снова затрещала, разрываемая отвалом плуга, таежная дерновина.
– Осподи, сколько корней! Ни конца им нет ни краю… – с придыханием бубнил Степан, мочаля топором очередное пружинящее препятствие.






