ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Валентин Решетько Черноводье «Издательство «Вече», 2012 Вставлю Сталина портрет В золотую рамочку, В люди вывел он меня, Темную крестьяночку. Васюганская частушка В прииртышскую степь пришла весна, робкая и осторожная. Долго бродила она по широким просторам, блудила между лесными околками, заглядывала на короткое время в деревни, развешивая первые тоненькие сосульки на карнизах тесовых крыш, пригревала высокие завалинки, теплым дыханием отогревала промерзшие за зиму оконные стекла, но злые мартовские заморозки и шальные степные ветра гнали ее прочь, вымораживая и выдувая с деревенских улиц все весенние следы. И только в середине апреля она пришла окончательно. С уральской стороны потянулись по низкому небу пухлые сытые облака, принесшие с собой долгожданное тепло. И пролились над степью первые парные дожди. Вытянувшаяся вдоль крутого берега Иртыша деревня Лисий Мыс как-то сразу почернела. Почернели высокие тесовые крыши, крепкие сибирские заплоты, наглухо отгораживающие дом от улицы, даже двустворчатые ворота, прикрытые, точно картузом, двускатной крышей, и резные калитки с железными коваными кольцами – и те потемнели. Почернели дороги, почернели поля за околицей, обвисли темные тонкие ветви на белоствольных березах. И казалось, что не ветви спускаются вниз, а березовый дождь живительными струями орошает заждавшуюся землю. За огородами на речном льду темнели обширные разводья. Не сегодня завтра тронется Иртыш. Глава 1 По степи медленно ползла одинокая конская упряжка. Крепкий вислозадый мерин гнедой масти с натугой тащил за собой дрожки. Снег в степи почти весь сошел и лежал только небольшими серыми лоскутьями в низинах под мелкорослым кустарником, да желтела льдисто-

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пришел конец и первой борозде. Мерин уткнулся головой в пегий, уже почти отцветший куст черемухи. Лаврентий выдернул плуг из земли и положил его набок. Тут же свалились мокрые от пота бригадники.

Степан лежал на спине, наблюдая, как по голубому небу едва заметно, не торопясь, плыли белые облака. Отогнав от уха надоедливого комара, он повернул голову к бригадиру и неожиданно спросил:

– Слышь, Лаврентий, какого хрена мы так чертомелим? Ведь никто даже и спасибо не скажет. Мы тут одни; Сухова нет, Талинин далеко… Заработали на пайку хлеба – и хватит!

– Хрен ее знает! – ответил Лаврентий и устало улыбнулся: – Навроде как по привычке!

– Хороша привычка, мать ее за ногу! – буркнул Степан.

Лаврентий посмотрел на напарника и медленно, подбирая слова, заговорил:

– А может, Степан, и знаю! Да и ты знаешь… Всем наплевать на нас, спецпереселенцев; только нам на себя плевать не с руки!

Ты думаешь, я за ради Сухова али Талинина стараюсь?! Нет, брат… за ради себя, моей Таньки, даст Бог, моих внуков! Они думают, загнали нас за болото, и все… Вре-е-шь!.. – Голос у Лаврентия крепчал. Усталые мужики напряженно слушали бригадира. А Лаврентий продолжал говорить: – Я тут как-то по весне с моей дочкой, Танькой, говорил и вам скажу… – Он помолчал немного и снова, но уже тише, заговорил: – Жисть крестьянская навроде колеса, которое по набитой колее катится. Выбей его из колеи, вот и нет привычной жисти… А жисть-то, она простая!.. Это поле, на котором рожь растет, это дом, где сопливые ребятишки бегают, это скотина во дворе, покосы… Вот за ради этого и рвем пуп. Я думаю, мужики, будет у нас своя колея. Не выбить им нас из колеи, нет – не выбить! – Лаврентий замолчал и смущенно улыбнулся в свою кудлатую, все еще черную бороду.

Степан, все так же следя за тающими в небе облачками, задумчиво проговорил:

– Можить, твоя правда! Помереть завсегда легче!..

– Раз моя правда, – сказал Лаврентий, поднимаясь с земли, – пошли, мужики, работать!

…К обеду прогнали вторую борозду, окольцевав загон.

На стане усталые люди молча хлебали затируху, прикусывая жестковатой, уже переросшей колбой. Иван Кужелев отставил пустую чашку и улегся на землю. Рядом с ним растянулся на земле Степан Ивашов и с наслаждением вытянул ноги.

– Так бы лежал, не двигаясь, всю жизнь! – прикрыл глаза Степан.

– Не улежишь, комар заест! – ухмыльнулся Иван и припечатал ко лбу зловредную тварь.

– Это точно! – Ивашов открыл глаза.

– Я смотрю, проложили первую борозду! – проговорил Иван, ожесточенно растирая на лбу комара.

– Проложили, в рот ей ноги! – внезапно озлился Степан и снова закрыл глаза.

– Первая борозда, она всегда самая трудная! – заметил Жамов. – Мне отец рассказывал, как они с дедом поднимали нарезанную им землю.