– Поглядел бы я, какой бы ты был в нашем положении!»
Сухов между тем выдернул револьвер из потертой кобуры и поднял руку над головой. Раздался хлесткий выстрел. Толпа притихла. Разгоряченные руганью люди настороженно смотрели на коменданта.
– Тише, мать вашу… – Сухов сунул револьвер в кобуру. – Делить участки будем по жребию. Мне вашего «хочу, не хочу» не надо! Как сказано, так и будет сделано! – грубо прокричал комендант.
– А и верно, мужики, – спокойно заметил Жамов. – Нам ить так, одним криком, до белых мух, пожалуй, не разделить участки.
– Правду говоришь, бригадир! – поддержали одобрительные голоса из толпы. – Чего там… давай по жребию!
– Ну вот, значица, и договорились! – удовлетворенно проговорил Жамов. – Теперь будем считать так: речная сторона – нечетная, с другой стороны дороги – четная. Первые номера пойдут прямо от бараков! – Он поискал глазами дочь. – Танька, дуй в барак, принеси мою анбарную книгу и два карандаша. Они в головах постели на полочке лежат!
– Знаю, знаю! – Быстроногая Танька кинулась в барак. Через мгновение запыхавшаяся девчонка протянула отцу амбарную книгу и два огрызка карандашей.
Лаврентий взял книгу и карандаш, а второй отдал дочери:
– Возьми карандаш, и дуйте с Федькой подписывать колья. С одной стороны нечетные, – Лаврентий показал рукой. – С другой – четные! Да смотрите не сбейтесь! – предупредил бригадир ребят.
– Не-е, не собьемся, дядя Лаврентий! – заверил Жамова Федька Щетинин.
– Ну-ну, – хмыкнул Лаврентий. – Я думаю, до ста еще не разучились считать!
– Не-е, не разучились! – И Танька дернула своего напарника за руку. – Пошли, Федька.
К столпившимся около бараков поселенцам неторопливо подошел землемер и обратился к Сухову:
– Я уже собрался. Мне бы, комендант, лошадь и проводника. Сегодня успеть надо в седьмой поселок. И так уже запаздываем, до середины июня дожили…
Сухов кивнул Афанасию Жучкову и повелительно махнул рукой:
– Иди, Жучков, седлай мерина и проводи землемера!
Афанасий недовольно дернулся, хотел что-то сказать, но Жамов успокоил конюха:
– Иди, Афанасий; выдернем за тебя гумашку, не сумлевайся…
– Да я ничо! – недовольно проворчал Жучков и пошел к конюшне. Следом за ним направился и землемер.
Не успел еще Жамов приготовить бумажки для жребия, как поселковый мерин, завьюченный двумя мешками, неторопливо протопал мимо поселенцев. Жучков вел мерина за повод, следом, с рейкой на плече, шагал землемер. Перед тем как скрыться за бараками, землемер остановился и, повернувшись к жителям, снял шляпу и на прощание помахал ею. Затем, надев ее, скрылся вслед за вьючной лошадью.
Лаврентий вырвал лист из амбарной книги, затем свернул его пополам своими загрубелыми пальцами; разрыв получился косым и неровным.






