ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Знакомьтесь! Петя, Вика, Катя, Алена, Саша, Костя, Рита и, конечно, мама и папа! А еще три собаки, одна кошка, ручные крысы, красноухая черепаха, голуби… Вся эта большая семья живет в небольшом при... Бунт пупсиков Дмитрий Александрович Емец © Емец Д., 2015 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015 * * * Кроме детей, умелых рук и игр на маме была работа семейного доедалы. Как только у нее появлялось свободное время, она сразу доедала все с детских тарелок и шла спать. – Меня не кантовать! – заявляла она. Пете, самому старшему из гавриловских детей, было пятнадцать. Он целыми днями с кем-то таинственно разговаривал по телефону, выскочив на лестничную площадку, где его могли слышать только пять этажей соседей, уроки делал глубокой ночью и дома отгораживался от братьев и сестер мебелью, на которую вешал таблички « Не входить! ». В школьных анкетах Петя писал, что он единственный ребенок в семье, а на улице шел в стороне от всех, чтобы не подумали, что вся эта толпа – его родственники. При этом, когда младшие дети иногда на неделю уезжали к бабушке, Петя явно скучал. Ходил по пустой квартире, заглядывал под кровати и задумчиво говорил: «Чего-то тихо как-то! А эти-то когда приедут? Скоро уже?» Его сестре Вике было тринадцать. Она не могла сесть за стол, пока на нем была хотя бы одна крошка. И не могла лечь в кровать, пока не разгладит простыню так, что исчезнет последняя складочка. Еще Вика постоянно танцевала сама с собой и принципиально читала только те книги, в которых действуют или хотя бы просто попадаются лошади. Например, в «Войне и мире» лошади встречаются – значит, «Войну и мир» она читала. А в «Горе от ума» лошадей нет – значит, «Горе…» оставалось навеки непрочитанным, хоть бы учительница даже повесилась на шторах. И не важно, что «Горе…» в семь раз короче и в пять раз проще. Домашнее задание Вика всегда выполняла с огромной тщательностью и по полчаса страдал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не зная, чем себя занять, он перемыл всю посуду и фломастером написал на холодильнике «Ну как?», поставив внизу дату.

Это была «временная бомба» – робкая попытка папы сегодняшнего протянуть руку папе завтрашнему, который уже все будет знать. Таких временных маячков у папы было по всему дому десятка два. Папа постоянно забрасывал их себе, когда долго не выходили книги или больше двух лет не рождались новые дети.

Так папа Гаврилов промаялся до часу дня, а потом ему пришлось идти за Сашей. В два явился Петя, вернулись Вика, Катя и Алена, и дом наполнился шумом. Что-то падало, грохотало, лезло в холодильник, ставило разогревать суп, ворчало, взгромождалось на табуретки, отыскивая Катины заначки.

Петя бродил по дому и, вознаграждая себя за то, что все утро притворялся в школе приличным человеком, трогал все смартфоны, планшеты и компьютеры. Обновлял, менял системы, подключал и отключал от Wi-Fi, ограничивал доступ, запароливал. Алена и Катя стонали, потому что Петя поставил программу, каждые десять минут выбрасывающую их из Интернета, и требовал за каждый следующий вход в Сеть что-нибудь вкусное из их тайников.

В половине шестого папа привез из сада Костю и Риту и стал разрабатывать Косте левую руку, потому что, хотя мамы не было, левая рука-то никуда не делась. Костя повторял, что левая рука ему не нужна, у него правая сильная, и пытался сбежать.

– Женский подход – делать все по схеме! – сказал папа. – А мужской подход…

– …вообще ничего не делать! – влезла Катя.

– Нет! Мужской подход – творческая импровизация! – оспорил папа и, предложив Косте поиграть в пиратов и пленников, прикрутил его правую руку веревкой к туловищу. Левую же руку папа, как невнимательный пират, прикрутить забыл. Теперь, чтобы освободиться, Косте нужно было развязать узел левой рукой. Пропыхтев пятнадцать минут, он с этим справился и потом очень гордился собой.

– А вот я развяжу любой узел! – сказал Петя и велел Косте и Саше себя связать.

Они его связали, и Петя, разумеется, легко освободился. Тогда Петя стал требовать у Алены и Кати, чтобы и они его связали, и тоже освободился.

– Теперь ты! – сказал он Вике, и Вика связала Петю таким количеством мелких узелков, что он уже не освободился и стал кричать, что она связывает неправильно, только веревку портит, и разводить другую похожую критику.

Пока все связывали Петю, папа машинально проверял, работает ли у остальных детей левая рука, и очень удивлялся, что работает. Например, Саша даже ухитрялся пропеллером прокручивать между пальцами левой руки карандаш, потому что так делал в кино один метатель ножей.

Костя соскучился и стал баловаться. Все-таки бедняге было непривычно без мамы, которая занимала его лепкой из глины, аппликацией и много чем еще.