ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Знакомьтесь! Петя, Вика, Катя, Алена, Саша, Костя, Рита и, конечно, мама и папа! А еще три собаки, одна кошка, ручные крысы, красноухая черепаха, голуби… Вся эта большая семья живет в небольшом при... Бунт пупсиков Дмитрий Александрович Емец © Емец Д., 2015 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015 * * * Кроме детей, умелых рук и игр на маме была работа семейного доедалы. Как только у нее появлялось свободное время, она сразу доедала все с детских тарелок и шла спать. – Меня не кантовать! – заявляла она. Пете, самому старшему из гавриловских детей, было пятнадцать. Он целыми днями с кем-то таинственно разговаривал по телефону, выскочив на лестничную площадку, где его могли слышать только пять этажей соседей, уроки делал глубокой ночью и дома отгораживался от братьев и сестер мебелью, на которую вешал таблички « Не входить! ». В школьных анкетах Петя писал, что он единственный ребенок в семье, а на улице шел в стороне от всех, чтобы не подумали, что вся эта толпа – его родственники. При этом, когда младшие дети иногда на неделю уезжали к бабушке, Петя явно скучал. Ходил по пустой квартире, заглядывал под кровати и задумчиво говорил: «Чего-то тихо как-то! А эти-то когда приедут? Скоро уже?» Его сестре Вике было тринадцать. Она не могла сесть за стол, пока на нем была хотя бы одна крошка. И не могла лечь в кровать, пока не разгладит простыню так, что исчезнет последняя складочка. Еще Вика постоянно танцевала сама с собой и принципиально читала только те книги, в которых действуют или хотя бы просто попадаются лошади. Например, в «Войне и мире» лошади встречаются – значит, «Войну и мир» она читала. А в «Горе от ума» лошадей нет – значит, «Горе…» оставалось навеки непрочитанным, хоть бы учительница даже повесилась на шторах. И не важно, что «Горе…» в семь раз короче и в пять раз проще. Домашнее задание Вика всегда выполняла с огромной тщательностью и по полчаса страдал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да здравствует шум!

Глава девятнадцатая

Фото на память

Субботним утром Катя, у которой накануне кто-то из оставшихся неизвестным карапузов залил компотом телефон, встала поздно и не с той ноги. Она пошаталась по дому, некоторое время постояла у стены, бодая ее лбом, и отправилась на улицу отыскивать беспорядки. Беспорядки Катя нашла довольно быстро. Под грецким орехом сидел Саша и начинял серой от спичек пустотелого солдатика. Рядом с Сашей на корточках притулились Андрей и Серафим.

– Они меня заставляют в комнате убираться! А у меня вотанная манта сделанная! – жаловался Саша, подбородком указывая на руке крошечную точку.

Серафим и Андрей со знанием дела посмотрели на его точку.

– Не стоило тебе этого делать. Скорее всего, ты теперь заболеешь и умрешь… Но ты не волнуйся, в детстве умирать не страшно! – сказал Андрей.

Серафим грустно закивал. Ему было жалко Сашу, всех жалко. Катя вечно закапывала своих умерших крысят и голубят где попало, а Серафим находил это место, клал сверху камешек, сидел рядом и о чем-то думал.

Саше умирать не хотелось. Он огорчился, но не настолько, чтобы перестать начинять солдатика головками от спичек. Ему хотелось взорвать его так, чтобы он взлетел выше грецкого ореха.

Катя стала подкрадываться, чтобы схватить Сашу за ухо. Но под ногой у Кати лязгнул лист железа. Серафим, Андрей и Саша вскинули головы и торопливо взлетели на забор.

– Нечего тут бомбы мастерить! У себя мастерите! – крикнула Катя и вернулась домой, решив залезть в Интернет. Но и тут не сложилось. Перед компьютером она обнаружила Вику. Та сидела в социальной сети и десятками помещала себе на стену лошадей. Потом сама себе ставила лайки и любовалась.

– Поставь мне лайк, а? Ну с твоего аккаунта! Позязя! – попросила она у Кати.

– Не могу, – буркнула Катя.

– Почему?

– Забыла? Ты у меня в черном списке! Я тебя расфрендила и забанила! – напомнила Катя.

Вика вспомнила и огорчилась:

– А можешь меня снова добавить, а? Пожалуйста!

– Я подумаю! – пообещала Катя и заглянула в папин кабинет.

Там Костя и мама разрабатывали левую руку, которую уже разогрели озокеритом. Озокерит – горный воск. При закипании он булькает и воняет, а потом затвердевает и становится так похож на шоколад, что хочется его съесть.

Теперь мама заставляла Костю брать мелкие предметы и бросать их в коробку. У Кости не получалось. Он пытался хватать предметы правой, но его правую руку мама крепко держала в своей. Костя злился и кусал пальцы левой руки. Ему хотелось поскорее все закончить. Разрабатывать левую руку он ненавидел. Зачем левая, когда можно все делать правой? Даже поднимать тяжелый стул и волочь его за собой к мультикам.

Как-то мама даже загипсовала ему правую руку до локтя, чтобы Костя работал левой.