ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ничто не будет прежним как раньше для Братства Чёрного Кинжала. После предотвращения войны с Тенями были созданы альянсы и обострились военные конфликты. Убийцы из Общества Лессенинг сильны как ник... Зверь Дж. Р. Уорд Глава 1 Браунсвикская школа для девочек, Колдвелл, Нью-Йорк Муравьи под кожей. Рейдж переминался с ноги на ногу, чувствуя при этом, как кипела кровь в его венах, а пузырьки щекотали каждый гребаный дюйм его плоти. И это далеко не все. Мускулы по всему телу подрагивали в произвольном порядке, от спазмов дергались пальцы и колени, плечи сжались так, будто он готовился ударить по чему-то со всей дури. Он окинул взглядом неопрятное, заросшее поле перед собой в миллионный раз с тех пор, как материализовался на своей точке. В то время, когда Браунсвикская женская школа еще работала, поле представляло собой раскатистую лужайку, которую исправно косили весной и летом, листву убирали по осени, а зимой ее накрывала снежная простыня, словно с обложки детской книги. Сейчас лужайка превратилась в поле для тач-регби [1] , усеянное сучковатыми кустами, которые могли нанести паховой области нечто большее, чем эстетический ущерб; молодыми деревцами — уродливыми, бесформенными внуками более взрослых кленов и дубов — и поздне-октябрьской пожухшей травой, на которой без проблем расшибешься, если надумаешь бежать спринт. По аналогии, кирпичные здания, когда-то предоставлявшие уют привилегированным деткам местной элиты, без тщательного ухода старели весьма скверным образом: окна разбиты, двери прогнили, подкосившиеся ставни хлопали на холодном ветру, словно призраки не могли решить, чего они хотят: чтобы мир только слышал их, или еще и видел. Это был кампус из «Общества мертвых поэтов » [ 2] . Причем сразу по окончании съемок в 1988 году все упаковали вещички, и с тех пор сюда никто не заглядывал. Но помещения не пустовали. Рейдж сделал глубокий вдох, и рвотный рефлекс мгнов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Блин, наверное, это доказывало существование рая для людей, но так как в человеческом мире было меньше видимого волшебства, обычного человека труднее убедить в вечном спасении.

Свернув полотенце, Мэри отступила назад.

— Я бы предпочла вернуться в безопасное место, хорошо? Здесь мы ничем не поможем, а рассвет уже близко.

Последнее она сказала по привычке. Будучи претрансом, Битти не был страшен солнечный свет. Истина крылась в том, что Мэри хотела увезти девочку подальше отсюда.

— Хорошо? — добавила Мэри.

— Я не хочу бросать ее.

В другой ситуации Мэри бы села на корточки и максимально аккуратно рассказала Битти, что ждет ее в новой реальности. Такова ужасная правда: мама, которую она могла бы бросить, умерла, и было вполне уместно увести девочку из среды, где пациентам оказывали медицинскую помощь, иногда — в жутком состоянии.

«Я убила ее!».

Вместо этого Мэри сказала:

— Хорошо, останемся столько, сколько пожелаешь.

Битти кивнула и подошла к двери, ведущей в коридор. Она встала перед закрытой панелью, и казалось, ее застиранное платье соскользнет с ее хрупкого тела, ее не сидевшая по фигуре черная куртка напоминала одеяло, в которое она закуталась, каштановые волосы электризовались от ткани.

— Жаль я…

— Что? — прошептала Мэри.

— Жаль я не поехала раньше. Когда проснулась вечером.

— Я тоже сожалею.

Битти посмотрела через плечо.

— Почему нельзя вернуться назад? Это так странно. В смысле, я помню ее очень хорошо. Словно… словно мои воспоминания — это комната, в которую я могу войти.

Мэри нахмурилась с мыслью, что это слишком взрослый комментарий для ребенка вроде нее.

Но прежде чем она успела отреагировать, девочка вышла в коридор, очевидно, не ожидая ответа… и, может, к лучшему. Что можно ответить на это?

Уже в коридоре Мэри хотела положить руку на ее маленькое плечо, но сдержалась. Девочка замкнулась в себе, напоминая книгу посреди библиотеки, или куклу в коллекции, и было сложно оправдать нарушение границ. Особенно когда ты, будучи терапевтом, чувствуешь себя весьма шатко в профессиональных туфлях.

— Куда мы идем? — спросила Битти, когда мимо них пробежали две медсестры.

Мэри оглянулась. Они все еще находились в крыле интенсивной терапии, но на расстоянии от палаты, где умерла ее мама.

— Мы можем попросить, чтобы нас отвели в какую-нибудь комнату.

Девочка остановилась.

— Мы не можем увидеть ее еще раз?

— Нет.

— Наверное, нам лучше вернуться.

— Как скажешь.

Пять минут спустя они ехали в Убежище на Вольво. Как только Мэри перевезла их через мост, она снова начала поглядывать в заднее зеркало, проверяя Битти через каждые пять ярдов. В повисшем молчании она обнаружила себя снова на Поезде Извинений… за то, что дала плохой совет, что принесла девочке еще больше страданий.