Он выпустил мою ночную сорочку и разгладил ткань на моей ноге. — Я готова. Я хочу… пожалуйста.
— Нет, ты не хочешь, — запротестовал Бранфорд. Его пылающий взгляд смягчился, и я заметила в его глазах нечто, чего не видела раньше. Разочарование? Боль? Я не знала. — Когда я смотрю в твои глаза, я не вижу в них жажды, не вижу желания. Я вижу лишь страх.
Он погладил меня по щеке и провел кончиком пальца под глазом.
— И слезы, — добавил он. Я почувствовала, как влага потекла по моей коже. Я не понимала, что мои собственные глаза меня предают. — Я не хочу, чтобы ты плакала, Александра. Ты не готова.
— Я готова, Бранфорд, пожалуйста! Я хочу, чтобы мы узаконили наш брак! Пожалуйста!
Я посмотрела ему в глаза и потянулась к нему, мои пальцы неуверенно коснулись кожи на его груди. Если сейчас он остановится, когда еще я смогу убедить его начать все заново? Я была настолько готова к боли как не смогу подготовиться никогда, и когда бы это ни случится, завтра, послезавтра или через десять лет, я все равно не буду к этому готова больше чем сейчас.
— Пожалуйста, Бранфорд, — повторила я хриплым шепотом. — Пожалуйста. Пожалуйста, Бранфорд.
Он притянул мое лицо к своему и опять медленно поцеловал. Он оторвался от меня лишь на миг, и снова я повторила свою мольбу.
— Ох, Александра, — мягко проговорил он. Его дыхание было тяжелым, а глаза неотрывно смотрели на меня, в то время он провел языком по своей нижней губе. — И как мне этому противостоять?
Снова его губы захватили мои, а рука обхватила мой затылок, прижимая меня крепче к нему, и поцелуй был глубоким, но все еще нежным. Он целовал изгиб подбородка, горло, запустил руку в мои волосы. Я снова почувствовала на своем бедре растопыренные пальцы его руки, крепко сдавливающие мою кожу через шелковую ткань.
Проигнорировав дрожь в пальцах, я потянулась к завязкам и начала распутывать шнуровку у горла, чтобы Бранфорду было удобнее. Я знала, он захочет увидеть меня обнаженной, и появилось новое беспокойство из-за того, что ему может не понравиться то, что он увидит. А что если ему покажется, что моя грудь слишком маленькая, или слишком большая? Я считала, что она среднего размера, но не имела ни малейшего понятия, что нравится ему. А что если у меня слишком бледная кожа? Я решила, что цвет кожи не имеет особого значения в темной комнате, и продолжила свои усилия. Я вытащила один из шнурков и почувствовала, как моей кожи коснулся прохладный ветерок.
— Александра, — проворчал Бранфорд, — ты не могла бы перестать расшнуровывать свою сорочку?
— Ты хочешь сделать это сам? — спросила я, снова смутившись из-за недостатка знаний.
— Да, хочу, — произнес Бранфорд твердым голосом, — но не сегодня, Александра.
Это поразило меня. Он не собирается делать это.






