Хлоя приподнялась, потянув за собой одеяла, поскольку на дворе стоял март, огонь в камине давно погас, и великолепная спальня наполнилась холодом раннего весеннего утра. Она оперлась на руки и накрыла собой Люка, лежавшего на спине на низко опущенных подушках, и, позабыв, что собиралась сказать дальше, стала с восхищением разглядывать своего мужа при свете дня.
– Такая темная, – прошептала она, проведя кончиком пальца по черной дуге его брови. – Такой решительный… – Она коснулась твердой линии его подбородка. – Такие соблазнительные. – Она затаила дыхание, когда губы Люка, раскрывшись, сомкнулись вокруг ее пальца, серые глаза блеснули серебром и сталью, а на щеках выступил жаркий румянец страсти.
– Такой твой, – хрипло произнес он, глядя на нее с такой любовью, что Хлоя невольно застонала. – И готов сказать всему свету, что я люблю свою жену, всегда буду ее любить и слишком долго любил ее тайком, чтобы и дальше молчать об этом. Теперь, когда на твоем пальце мое кольцо и мы до конца жизни будем делить одну постель, я больше никогда не стану скрывать, что влюблен в тебя по самые уши. Мы не пойдем по стопам Виржинии и Виржила, дорогая. Мы пойдем своей дорогой, но я хочу, чтобы весь мир знал, что мы любим друг друга не меньше, чем они, и так будет всегда, пока мы живы. Высшему свету придется к этому привыкнуть или оставить нас в покое, где бы мы ни были.
– Звучит прекрасно, – отозвалась Хлоя с мечтательной улыбкой.
– Так и будет, – пообещал Люк так же торжественно, как днем раньше, когда они стояли перед алтарем, давая клятву перед Господом.
– Ладно, тогда все в порядке, – заявила леди Фарензе своему очарованному лорду. Затем она моргнула и посмотрела на него с некоторым сомнением. – Ты уверен, что никто из слуг не войдет, пока мы не позвоним? – спросила Хлоя, когда он нежно приподнял ее над своим распростертым телом, и она невольно затрепетала, заметив в его глазах чувственный призыв, от которого у нее закружилась голова.
– Иди ко мне, любимая, это дом одного из приятелей Мантеня, который уехал в Лондон, чтобы достойно проскучать там весь сезон. Прошу тебя, отнесись к делу серьезнее, жена, – шутливо потребовал он.
– Ловелас, вот ты кто, – возмутилась Хлоя.
– Нет, я не ловелас, я волк. Ловелас – это равнодушный обольститель, готовый соблазнять подряд всех женщин, которые вызывают в нем интерес. А мы, одинокие волки, ищем подругу на всю жизнь, что делает нас гораздо более опасными для таких неопытных дам, как ты.
– А-а. Но меня уже нельзя считать неопытной, – возразила Хлоя, глядя на Люка манящими фиалковыми глазами. – Думаешь, мы правда можем? – добавила она, когда он раздвинул ей ноги и она снова почувствовала возле своего лона всю силу его мужского естества.
– Я не знаю.






