А как ты? – прошептал Люк с мольбой, и его глаза сказали Хлое, что, несмотря на неистовое желание, он готов остановиться, если она еще не настолько свыклась с ролью жены, чтобы достичь райского блаженства в его объятиях.
– Да… – выдохнула Хлоя, разрешив его сомнения самым лучшим образом. – О да. – Дыхание Хлои сбилось, когда она приподнялась, а потом снова опустилась вниз, скользнув по всей длине того, что делало его мужчиной, и ощутила, как сладкий огонь взаимного обладания снова запылал в ее крови. – Я знала, что должна просыпаться с вами, милорд, но до сегодняшнего дня не знала точно почему, – сказала она, глядя в его сверкающие серые глаза.
– Но, как видишь, я это знал, – с трудом произнес Люк, устремляясь в ее шелковые глубины.
Хлое стало еще труднее дышать, сердце рвалось из груди, а лоно с силой сжалось вокруг него, и они вместе понеслись навстречу блаженству. На этот раз она знала, что ее ждет, и жаждала этого, несмотря на легкий укол грусти из-за того, что этому чудесному слиянию придет конец. Но конец оказался таким прекрасным, таким страстным, когда Хлоя со стоном откинулась назад, а он с криком рванулся вверх, выплеснув свое семя, что спазмы наслаждения еще долго сотрясали их тела. Хлоя опустилась на обмякшее тело Люка и почувствовала себя так, словно из нее вынули все кости.
Она еще долго лежала на нем, когда последняя судорога удовольствия, прокатившись по ней волной, окончательно смыла воспоминание о той печальной, обездоленной Хлое, какой она была десять лет назад, когда отчаянно томилась и мечтала о том, что ее любовь растопит холодное сердце внучатого племянника ее хозяйки.
– И хорошо, что я этого не знала, – заметила Хлоя, глядя, как луч разгоравшегося весеннего солнца заглянул в наполненные нежностью глаза ее любимого. – Я могла бы унизиться до того, чтобы прокрасться в твою постель, независимо от того, хотел ты этого или нет, если бы только знала, что меня там ждет.
– Это хорошо для нас обоих, потому что мне еще предстояло научиться любить. Ни с кем другим у меня не было ничего подобного, – признался Люк с такой искренней надеждой, что она поверит ему, и Хлоя кивнула, решив, что иначе и быть не могло.
– Мне противно знать, что у тебя был кто-то еще, Люк. Ничего не могу с собой поделать, но я завидую всем женщинам, которые просыпались с тобой утром в одной постели и которых ты отправлял в рай с помощью самого главного оружия, которым владеет ваша светлость, – сказала она, бросив косой взгляд на это оружие, которое, казалось, жило своей жизнью и все еще пребывало в состоянии полуготовности к бою.
– До сих пор оно было скорее моим проклятьем, чем благословением, – сознался Люк.
– Это правда? – спросила Хлоя, бросив на него взгляд, в котором сомнение постепенно сменилось любопытством и восхищением.






