ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1957 год. Хьюстон, Техас. Доллары здесь льются рекой, так же как нефть, но свободу и власть они дают только мужчинам. Их роскошные жены распоряжаются прислугой, сплетничают и пьют коктейли. А Сесе... После бала Энтон Дисклофани © ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2017 * * * – У тебя есть второе, среднее имя? – спросила она меня, темноволосую девочку. – Сесилья, – ответила я. Мне было пять лет. Я знала свое среднее имя, свой адрес, свой номер телефона. – А у тебя? – спросила она, кивая в сторону Джоан, и взяла ее крохотную ручку. Она держала ее, словно хрупкую птичку. Я выхватила загорелую руку Джоан из рук учительницы. Уже тогда я не любила, когда люди позволяли себе слишком много с моей подругой. Я привыкла к тому, что всем хотелось ее потрогать. Я это понимала, но мне это не нравилось. – У нее нет среднего имени, – сказала я, а Джоан радостно закивала в ответ. Она не боялась ни незнакомцев, ни здоровых мужчин с низкими голосами, ничего. За год до этого она пошла на уроки плаванья и уже ныряла в бассейн с вышки. – У меня нет. – Что ж, – сказала учительница, уперев руки в бедра. Насколько я помню, она была одета в бледно-голубое платье в маленький цветочек, а ее волосы были собраны в скромный пучок. Я увидела кружевной край ее комбинации, когда она наклонилась, чтобы поговорить с нами. Был 1937 год, и, скорее всего, она отчаянно хотела выйти замуж, родить детей и учить их азбуке, открыть для них всю палитру этого яркого и пестрого мира. – Теперь мы будем называть тебя Сесилья. Нет, Сесе. Так лучше звучит. А ты, – она успокаивающе улыбнулась Джоан, – не волнуйся, ты так и останешься Джоан. Наши мамы не были подругами, но они хорошо относились друг к другу. Мы познакомились благодаря нашим няням, Иди и Дори, которые были сестрами. Они хотели работать вместе, в Ривер-Оукс, и устроились всего в улице друг от друга, у Мэри Фортиер и Рэйнальды Берн, совершенно раз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я надеялась, что она покинула «Трилистник» через заднюю дверь. Я надеялась, что они ушли не вместе. Я почувствовала, как у меня под боком шевелится Рэй, и вспомнила обо всем, что нужно сделать сегодня. Позвонить Дарлин и спросить, не хочет ли она вместе со мной пойти на встречу в Клубе садоводов. Она любила посещать подобные мероприятия. Сводить Томми в парк. Написать список покупок для Марии – она по понедельникам ездила в Джемейл. Спланировать меню на неделю вперед.

Я постоянно себя чем-то да занимала. Когда у меня не было дел, то я чувствовала себя в опасной близости от отчаяния, которое, казалось, находилось прямо под поверхностью: я всегда представляла его себе как почву под машиной. В подростковом возрасте я как-то раз пошла на свидание с мальчиком не из Ривер-Оукс; машина, на которой он за мной заехал, была настолько дряхлая, что я видела дорогу сквозь пол салона. Это зрелище меня добило, и я просто притворилась, что мне плохо.

– Живот, – сказала я. – Болит немного.

– Болит, – тихо повторил он.

Он молча развернул машину и отвез меня обратно, в мою приемную семью, в мой чужой дом. Я прекрасно запомнила тот момент. Его лицо, обиженное и злое; и почву, быстро уходящую из-под моих ног.

Теперь у меня был собственный дом, своя горничная, муж и ребенок, о которых я заботилась. Я ненавидела, когда кто-то пачкал паркет грязью, но не будем на этом задерживаться.

Я даже и не помню жизни без Томми. Куда я тогда девала свое свободное время?

По утрам я вставала в шесть, чтобы накормить Рэя перед работой. Конечно, Рэй и сам мог приготовить себе завтрак, но я пыталась прожить жизнь противоположно тому, как жила моя мама. Я встала, почистила зубы, уложила волосы в свободный пучок. Большинство женщин не позволяли своим мужьям видеть их без макияжа, но мне нравилось думать, что у нас с Рэем более высокий уровень отношений. Вставая, я похлопала Рэя по плечу. «Проснись и пой», – прошептала я, а затем ушла в комнату Томми. Он уже стоял в голубых штанишках в своей кроватке, ожидая, чтобы я взяла его на руки. Меня всегда умилял силуэт сынишки в тусклом утреннем свете. В этом возрасте Томми был очень ласковым, позволял мне тереться носом о его щечки, усыпать поцелуями его лобик; ему нравилось держаться за пояс от моего шелкового халата.

Ему уже пора было спать в нормальной кровати, но мне не хотелось перемещать его, пока он не заговорит. В этой кроватке ему было безопасней, ведь он пока не может позвать меня, если я понадоблюсь. Сегодня он положил свою теплую щечку на мое плечо и минуту мы просто неподвижно стояли. Наверное, это был один из немногих моментов спокойствия в этот день.

Рэй присоединился к нам уже в кухне, когда Томми сидел на своем детском стуле с тостом в руках.