Она говорила, что у меня самая ранимая душа из всех, и может, так и было, но все эти песни и танцы о тяжелой женской судьбе меня раздражали. Я просто устала; скоро проснется Томми после обеденного сна, а я пообещала ему прогулку в парке. И развлекаться за коктейлями – это последнее, что мне тогда хотелось.
– Правда? И у меня. У Джоан это, наверное, тоже очень загруженная неделя? – Ее голос был радостным. Я прекрасно представляла себе ее в этот момент: в трех милях от моего дома, в ее черно-белой гостиной, накручивающую телефонный провод на палец. Скорее всего, она одета во что-то белое; хотя она в этом и не признавалась, но дома любила подбирать наряды под мебель. Абсурд, но правда. И улыбается – да-да, она улыбается. Широко, как Чеширский кот. Потому что она поймала меня.
Через полтора часа, после поспешной прогулки в парк, где Томми, позволив качать его на качели, смотрел, как играют остальные дети, Дарлин сидела в моей гостиной, на месте Джоан на моем любимом оранжевом диване, который мне сделали на заказ в Нью-Йорке.
Рэй, рано вернувшись с работы, на улице жарил стейки на гриле. Когда я сказала ему о визите Дарлин, что меня отнюдь не радовало, он пожал плечами и приготовил мне коктейль с джином.
Я видела его из окна. Он насвистывал мелодию – я даже догадывалась какую. Томми тихо играл с деревянным поездом, который он повсюду носил с собой. Сын не выпускает из рук этот поезд аж с декабря, когда родители Рэя подарили его ему на Рождество. Родители Рэя – добрые люди, но преданы были его сестре, Дэбби, которая жила в Талсе со своими четырьмя детьми, каждый был старше другого всего на год, и чем младше, тем более светловолосый. Мы виделись с ними всего раз в год, на Рождество. Я никогда не была у Дэбби дома, но в моем представлении он был таким же скучным и идеальным, как и сама Дэбби. Изначально было понятно, что Бьюкенены-старшие посвятят себя Дэбби, а не Рэю и уж тем более, разумеется, не мне. Они следовали старому доброму правилу: после свадьбы дочки оставались верными матерям, в то время как сыновья посвящали себя женам.
Нас ждал коктейль в хромовом шейкере, а также блюдце с крекерами, солеными огурцами и сыром. У меня был новый коктейльный набор от Рассела Райта
[2]
, низкие стаканы которого украшали рубиновые и золотистые узоры, но я не стала доставать его для Дарлин, а поставила обычный набор – решила не выделываться. Хотя Дарлин, в отличие от Джоан, наверняка оценила бы тот, модный.
Я встретила Дарлин у входа, и вот она сидит передо мной. На ней узкие белые капри и белая блуза без рукавов; ее маленькие глаза-бусинки щедро подведены темной пудрой, а щеки подкрашены румянами. Я никогда не видела Дарлин без макияжа. Она относилась к тем женщинам, которые по утрам, пока их мужья спали, первым делом наносили макияж.






