ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1957 год. Хьюстон, Техас. Доллары здесь льются рекой, так же как нефть, но свободу и власть они дают только мужчинам. Их роскошные жены распоряжаются прислугой, сплетничают и пьют коктейли. А Сесе... После бала Энтон Дисклофани © ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2017 * * * – У тебя есть второе, среднее имя? – спросила она меня, темноволосую девочку. – Сесилья, – ответила я. Мне было пять лет. Я знала свое среднее имя, свой адрес, свой номер телефона. – А у тебя? – спросила она, кивая в сторону Джоан, и взяла ее крохотную ручку. Она держала ее, словно хрупкую птичку. Я выхватила загорелую руку Джоан из рук учительницы. Уже тогда я не любила, когда люди позволяли себе слишком много с моей подругой. Я привыкла к тому, что всем хотелось ее потрогать. Я это понимала, но мне это не нравилось. – У нее нет среднего имени, – сказала я, а Джоан радостно закивала в ответ. Она не боялась ни незнакомцев, ни здоровых мужчин с низкими голосами, ничего. За год до этого она пошла на уроки плаванья и уже ныряла в бассейн с вышки. – У меня нет. – Что ж, – сказала учительница, уперев руки в бедра. Насколько я помню, она была одета в бледно-голубое платье в маленький цветочек, а ее волосы были собраны в скромный пучок. Я увидела кружевной край ее комбинации, когда она наклонилась, чтобы поговорить с нами. Был 1937 год, и, скорее всего, она отчаянно хотела выйти замуж, родить детей и учить их азбуке, открыть для них всю палитру этого яркого и пестрого мира. – Теперь мы будем называть тебя Сесилья. Нет, Сесе. Так лучше звучит. А ты, – она успокаивающе улыбнулась Джоан, – не волнуйся, ты так и останешься Джоан. Наши мамы не были подругами, но они хорошо относились друг к другу. Мы познакомились благодаря нашим няням, Иди и Дори, которые были сестрами. Они хотели работать вместе, в Ривер-Оукс, и устроились всего в улице друг от друга, у Мэри Фортиер и Рэйнальды Берн, совершенно раз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как знать, что ему от нее нужно? И что ей нужно от него?

Джоан уже не ребенок. У нее хватит ума не делать глупостей.

Я отошла от двери.

– Передайте ей, что я приходила, – выкрикнула я. И махнула рукой.

Однажды в далеком детстве, когда мы играли у Джоан дома – большую часть времени мы проводили в Эвергрине с Дори и Иди, – я оторвала взгляд от своего рва с водой, который строила в песочнице, и увидела, что Джоан исчезла. Нам тогда было около четырех лет, слишком мало, чтобы все помнить отчетливо, но достаточно, чтобы помнить хоть как-то. Иди и Дори сидели в тени огромного дуба, попивали лимонад и о чем-то болтали; они казались такими беззаботными, и это меня несколько успокоило.

Я встала с песка, которым секунду назад играла и который внезапно начал меня раздражать, и пошла к Иди.

– Где Джоани? – спросила я.

По-видимому, у меня был взволнованный голос, потому что Иди сделала паузу и взяла меня за руки. От них с Дори пахло одним лосьоном, и это сбивало меня с толку, потому что любила я только Иди. Я с детства понимала, что Иди умеет найти общий язык с моей мамой, знает, как повлиять на ее капризы и защитить меня от ее настроения. Я всегда предпочитала проводить время с Иди, чем общаться с мамой, как, впрочем, и почти со всеми остальными, кроме Джоан. Она была одной из тех взрослых, с кем я чувствовала себя в безопасности, хотя, конечно же, в детстве я этого не понимала. Тогда я просто знала, что люблю ее.

– Она пошла домой, – сказала Иди. – И скоро вернется.

– Но я хочу ее. – Я почувствовала, как на мои глаза наворачиваются слезы.

– Нельзя требовать от человека того, чего хочешь ты, – услышала я голос Дори. Попятившись к коленям Иди, я обернула ее руку вокруг себя. Дори была строгая, старше Иди, и я ее опасалась. Мы с Джоан редко спорили с ней. – Она дома. Скоро вернется. Но до тех пор ты ее не получишь.

Покончив со мной, она откинулась на спинку стула.

Плакать мне расхотелось. Слезы сменила ярость.

– Еще как получу, – выпалила я, – когда только захочу!

Сначала рассмеялась Иди, затем, тряся головою, Дори.

– Как бы не так, дитя, – сказала она, – как бы не так.

Но, естественно, я не могла заполучить Джоан, когда мне заблагорассудится, – в детстве, сейчас или вообще когда-либо. Я должна была усвоить этот урок еще давно: Джоан никогда не была полностью моей.

– Ну конечно это ты.

Она выдохнула, и я поняла, что она курит. Я ассоциировала курение – запах дыма, картинку женщины, которая вставляет сигарету между губ, – с Джоан.

– Помнишь, как ты учила меня курить? – спросила я.

– Да уж, ты бы меня такому не учила.

– Мы тогда были в Эвергрин. Кажется, нам было по тринадцать.

– По двенадцать, – поправила Джоан, – нам было по двенадцать. – Мне стало так приятно, что она запомнила. – Тебя рвало в траве, а я боялась, что убила тебя. – Она засмеялась.