ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1957 год. Хьюстон, Техас. Доллары здесь льются рекой, так же как нефть, но свободу и власть они дают только мужчинам. Их роскошные жены распоряжаются прислугой, сплетничают и пьют коктейли. А Сесе... После бала Энтон Дисклофани © ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2017 * * * – У тебя есть второе, среднее имя? – спросила она меня, темноволосую девочку. – Сесилья, – ответила я. Мне было пять лет. Я знала свое среднее имя, свой адрес, свой номер телефона. – А у тебя? – спросила она, кивая в сторону Джоан, и взяла ее крохотную ручку. Она держала ее, словно хрупкую птичку. Я выхватила загорелую руку Джоан из рук учительницы. Уже тогда я не любила, когда люди позволяли себе слишком много с моей подругой. Я привыкла к тому, что всем хотелось ее потрогать. Я это понимала, но мне это не нравилось. – У нее нет среднего имени, – сказала я, а Джоан радостно закивала в ответ. Она не боялась ни незнакомцев, ни здоровых мужчин с низкими голосами, ничего. За год до этого она пошла на уроки плаванья и уже ныряла в бассейн с вышки. – У меня нет. – Что ж, – сказала учительница, уперев руки в бедра. Насколько я помню, она была одета в бледно-голубое платье в маленький цветочек, а ее волосы были собраны в скромный пучок. Я увидела кружевной край ее комбинации, когда она наклонилась, чтобы поговорить с нами. Был 1937 год, и, скорее всего, она отчаянно хотела выйти замуж, родить детей и учить их азбуке, открыть для них всю палитру этого яркого и пестрого мира. – Теперь мы будем называть тебя Сесилья. Нет, Сесе. Так лучше звучит. А ты, – она успокаивающе улыбнулась Джоан, – не волнуйся, ты так и останешься Джоан. Наши мамы не были подругами, но они хорошо относились друг к другу. Мы познакомились благодаря нашим няням, Иди и Дори, которые были сестрами. Они хотели работать вместе, в Ривер-Оукс, и устроились всего в улице друг от друга, у Мэри Фортиер и Рэйнальды Берн, совершенно раз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Но ты оказалась сильнее этого.

– Ты заботилась обо мне, – сказала я. – Ты дала мне свою одежду, чтобы Дори не учуяла запаха, и уговорила наших мам разрешить мне остаться на ночь, хотя это был будний день.

– Ты не хотела уходить, – сказала Джоан. – Никогда не хотела.

Это правда, я никогда не хотела уходить. Тогда же мне стало плохо от дыма и меня рвало за сараем в саду, а Джоан гладила меня по спине и положила мне на лоб влажное полотенце. Той ночью я уснула рядом с ней.

– Я воровала сигареты у папы, – сказала она. – Он никогда их не считал. А вот мама считала. – Она вздохнула. – А теперь папа даже не знает, кто я.

– Он по-прежнему тебя любит, – сказала я. Я знала, что это правда. Любить Джоан было в крови у Фарлоу.

Какое-то время она молчала.

– Наверное, любит. Не знаю. Уже поздно. Очень поздно. Я бы не стала звонить тебе так поздно. Я могу разбудить Томми.

Я ждала ответа. Мое лицо, казалось, кипело.

– Так что ты хотела узнать? В порядке ли я? Да, все хорошо. Мне просто нужно побыть одной.

– Но ты не одна, – сказала я, водя пальцем по ободку тяжелого хрустального стакана.

Джоан молчала. Когда она заговорила, ее голос звучал смиренно.

– Ты когда-нибудь задумывалась, сколько времени ты провела, волнуясь обо мне?

– Я твоя подруга.

– У меня уже есть мать. – Она говорила так, будто не слышала меня. – У меня есть мать, чтобы волноваться обо мне. Мне не нужна вторая.

Я физически ощутила ее слова: удар в грудь. Или не так: ощущение было противоположным предыдущему. Внезапная, острая нехватка воздуха в легких. Как укол. Знала ли она свою силу? Конечно, знала.

– Но ты вечно волнуешься, – сказала она, когда я уже почти впала в отчаянье.

Наверное, в этом и была суть нашей дружбы: Джоан могла быть грубой, раздражительной, резкой, могла поступать со мной так, как я никогда не поступила бы с ней. Но она никогда не заходила слишком далеко. Она всегда возвращалась.

– Просто будь… – Я замолчала. – Просто будь осторожна. Пожалуйста.

– А сейчас мне пора. – И она положила трубку.

Теперь у меня не было ни единого шанса заснуть. Я стояла и водила пальцем по стопке с книгами Рэя. Вытащив одну из стопки, я переложила ее в другое место, даже не посмотрев название.

Все эти годы я понимала, что волнение о Джоан было похоже на влюбленность. Ее отсутствие причиняло мне боль. Увидев ее лицо, услышав голос, я будто заново рождалась.

Рэю бы это не понравилось: я звоню Джоан посреди ночи. И в одиночестве пью скотч, как мужчина. Я и сама злилась на себя: три часа ночи! Мне вставать через три часа, а я трачу время на проблемы Джоан, на жизнь Джоан.

Я поднялась.

– Довольно, – сказала я себе.

Я еще раз заглянула к Томми, перед тем как проскользнуть обратно, к Рэю под одеяло. Через какое-то время она вернется ко мне. Как всегда. А мужчина уйдет. Как всегда.