ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трепещут и дрожат племена, населяющие Америку, – с гор за добычей спустились племена людоедов-майя. Никогда ещё города-государства не посылали за добычей столько воинов! Словно безжалостная саранча... Экспансия Александр Михайлович Авраменко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Авраменко А., Гетто В., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 Оформление художника Павла Ильина – Да быстрее же! По улицам горящего города бежали люди, собравшиеся в Арконе со всех окрестностей. Те, кто успел, бросив всё нажитое, добраться до каменных стен, защищающих город. Кто замешкался – был люто убит. Удар меча являлся высшей милостью со стороны воинов Триединого. Зачастую умирать приходилось страшно и мучительно – гореть заживо, корчиться от залитого в желудок через большой рог крутого кипятка, а то и бежать вокруг столба, наматывая на него собственные внутренности из распоротого живота… Горожане и беженцы уже не ждали ничего, кроме смерти. Некоторые договаривались друг с другом помочь уйти на небо. Иные – шли на стены, чтобы хотя бы в смертный час дотянуться до врага, вцепиться зубами ему в горло. Мужчины, подростки, старики – все, кто мог держать в руках меч или копьё, натянуть лук. Но оставались ещё женщины и дети. Тысячи и тысячи тех, кто попадёт в руки озверевшим убийцам, своими муками будет тешить их нечеловеческую злобу и лютость… И вдруг случилось чудо: под покровом глухой ночи в гавань Арконы вошли корабли. Невиданные, громадные, каких никогда не видели ни на Руяне, ни в прочих славянских землях. О двух великанских корпусах под треугольными парусами, с могучими воинами на палубах. Поначалу защитники града подумали, что это новые захватчики, и уже приготовились к отпору, понимая, что это конец, но знак Громовника на парусе, который различили самые зоркие, заставил расчёты камнемётных машин повременить, тем более что корабли ста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Губы того тронула слабая улыбка.

– Да вот… Видел, как ты на неё смотришь. Влюблённые иначе смотрят. А ты глядишь, и как будто что-то пытаешься вспомнить… Поначалу-то я не понимал, потом сообразил. А сейчас – убедился.

– Жалко мне её. Слабенькая. Худенькая. Прочие куда крепче. А она чахнет. Сам ведь в её шкуре был. Так что понимаю.

Дар неожиданно рассмеялся:

– Ну ты и сказал!

– Что такого? – бывший храмовник даже обиделся.

– Извини. Девчонка куда крепче, чем тебе кажется. Поверь. Я специально попросил жрецов за ней посмотреть – есть в ней нечто, что держит. Не даёт сломаться. Такие, как она, могут согнуться. Но одолеть их – невозможно. Поверь. Льот моя из подобной породы. Оленька тоже, супруга брата. Да много их среди нас. И сам ты из того же материала сделан. Поверь. Иначе не взял бы я тебя с собой.

Алекс расслабился:

– За то тебе век благодарен буду. За сына. За себя.

– Хватит. Смотрю, с матушкой его приёмной ты общего языка не нашёл?

Фон Гейер махнул рукой.

– Увы. Характерами не сошлись. Что она, что я – по натуре одиночки. Ни один под другого подстраиваться не будет. За Марка я ей, конечно, признателен. Но и под её дудку плясать не стану.

Дар расплылся в улыбке:

– Быстро же ты славом стал. Уже и словечек наших нахватался.

– А то…

Оба рассмеялись. Искренне. От души. Потом князь вновь стал серьёзным:

– Как думаешь, что посол хочет?

– Время выиграть. Они армию сейчас собирают. А этого ряженого послали, по возможности нас задержать и что-нибудь разнюхать.

– Ого! – Дар бросил удивлённый взгляд на тевтона: – А я думал, ты попроще… Надо будет тебя, пожалуй, кое-куда отправить… Но это, как вернёмся… Выиграем войну?

Тевтон усмехнулся:

– Без сомнения. Хочешь, я тебе одну вещь скажу?

Дар заинтересовался:

– Ну-ка, давай, выскажись.

– Если пленников отпускать – мало кто захочет уйти. Большинство пожелает остаться. Ну, разве что своих близких известят, что живы. Да и то постараются их сюда перетащить.

– Почему так решил?

– Ты высоко. Тебе не видно. А я-то пониже. Иногда даже приходится их на работы сопровождать да охранять. Словом, вижу я, что так, как мы кормим и как к ним относимся, они о подобном и мечтать не могли. Для иных наш плен – просто сказка. И труд не тяжёлый. И отдых. Но самое главное – еда. Они ведь, почитай – не все, естественно, но большинство, – так в жизни никогда не ели.

– Ничего себе…

– А о выходных днях и не слыхивали вовсе. Знаешь, какие у них глаза были, когда на седьмой день их в лагере оставили?

Рыцарь рассмеялся, вспомнив, как карлики рыдали и прощались друг с другом, готовясь к смерти, когда вместо того, чтобы вести их на работу, людей оставили за оградой. Желтокожие решили, что их будут казнить.