ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трепещут и дрожат племена, населяющие Америку, – с гор за добычей спустились племена людоедов-майя. Никогда ещё города-государства не посылали за добычей столько воинов! Словно безжалостная саранча... Экспансия Александр Михайлович Авраменко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Авраменко А., Гетто В., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 Оформление художника Павла Ильина – Да быстрее же! По улицам горящего города бежали люди, собравшиеся в Арконе со всех окрестностей. Те, кто успел, бросив всё нажитое, добраться до каменных стен, защищающих город. Кто замешкался – был люто убит. Удар меча являлся высшей милостью со стороны воинов Триединого. Зачастую умирать приходилось страшно и мучительно – гореть заживо, корчиться от залитого в желудок через большой рог крутого кипятка, а то и бежать вокруг столба, наматывая на него собственные внутренности из распоротого живота… Горожане и беженцы уже не ждали ничего, кроме смерти. Некоторые договаривались друг с другом помочь уйти на небо. Иные – шли на стены, чтобы хотя бы в смертный час дотянуться до врага, вцепиться зубами ему в горло. Мужчины, подростки, старики – все, кто мог держать в руках меч или копьё, натянуть лук. Но оставались ещё женщины и дети. Тысячи и тысячи тех, кто попадёт в руки озверевшим убийцам, своими муками будет тешить их нечеловеческую злобу и лютость… И вдруг случилось чудо: под покровом глухой ночи в гавань Арконы вошли корабли. Невиданные, громадные, каких никогда не видели ни на Руяне, ни в прочих славянских землях. О двух великанских корпусах под треугольными парусами, с могучими воинами на палубах. Поначалу защитники града подумали, что это новые захватчики, и уже приготовились к отпору, понимая, что это конец, но знак Громовника на парусе, который различили самые зоркие, заставил расчёты камнемётных машин повременить, тем более что корабли ста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так сказать – освобождают…

Непонимание длилось до той поры, пока из города не вырвался отряд всадников в лакированных доспехах, за которым, потрясая мечами, неслась орда пеших воинов с небольшими флажками за спиной. Замах – удар! Падает на землю пробитый копьём беглец, валится рядом с ним рассечённая на две части женщина. Потрясает отрубленной детской головой один из флажконосцев. А люди бегут, и их догоняют. Убивают. Без всякой пощады. Тщательно и деловито.

– Княже! Смотри, что творят, звери!

Рядом вдруг возник Алекс со своей меткой тайника. Дар скрежетнул зубами:

– Что скажешь?

– Это их обычай. Потому и прибежал к нам желтокожий упредить. А мы не поняли.

– Поняли. Открыть ворота. Пешцы – вперёд стеной. Конники – перерезать дорогу врагу. Пусть люди бегут к нам. Но в лагерь их не впускать – на пристань ведите. Пусть народ корабли прикроют. Савва! Всеволод! Всё понятно?

Командиры кивнули, разворачиваясь к своим подчинённым.

– Шо-ха!

– Сделаю, вождь!

Такой же с виду слав, как и прочие, только в шлеме, украшенном перьями попугая, скатился с вышки, на которой стояли командиры. Миг – и ворота укреплённого лагеря распахиваются, выплёскивая оттуда матово стальные языки воинов. Кони с места берут в карьер, разгоняются. Нарастает их топот. Жаль, всего их ничего – тысяча. Да сотня княжья. В резерве. Есть ещё тысяча боевых туров, но это уже на самый крайний случай. Хотя он, пожалуй, сейчас и настал… Но – нет, для другого сгодится.

Засвистели флейты, и под их ритм, привычно высоко взбрасывая ноги, устремились вперёд быстроногие воины Тауантинсуйу в рядах славов. Такие же доспехи, только полегче, короткие стальные луки, мечи. Только бегают намного быстрее славов. Хотя дерутся так же свирепо. И последними – тяжёлые пешцы. Щитоносцы, копейщики, секироносцы. Грохочет яростно Барабан войны. Гремит, наполняя рокотом всё вокруг. Воют со скрежетом огромные рога, рвут уши призывом. И… взлетает вдруг чёрный стяг над вышкой, где находится князь-воевода. Страшно то знамя. И не приведи кому увидеть его на поле боя. Значит цвет такого знамени одно – пленных не брать. И до сей поры поднималось оно лишь в мокрых лесах, когда бились с людоедами. Здесь и сейчас Соколов решил так же: те, кто убивает своих лишь за то, что попали они под руку славов, даже на время, недостойны считаться честными врагами. Они – гады

[85]

ядовитые, насекомые вредные.

Вылетели из-за холмов огромные всадники, закованные в сталь, с ходу врубились в благородных конников Страны восходящего солнца. Полетели на землю рассечённые тела, укрытые драгоценными лакированными доспехами лучшей кожи. Покатились кувырком сбитые мелкие кони, сметённые нагрудной острой бляхой жеребцов кипчакской породы, с визгом посыпались на землю флажконосцы.