ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Стихи Перец Давидович Маркиш В июле 1934 года, в перерыве одного из заседаний съезда советских писателей, спускаясь в нижнее фойе, я заметил в центре небольшой группы писателей оживленно разговаривающего товарища. Он сразу заинтересовал меня. В группе, видимо, шел острый и увлеченный спор. Говорящий в чем-то горячо убеждал собеседников, подкрепляя слова жестами. Несмотря на энергичность жестикуляции, она была мягкой и пластичной. Руки оратора двигались с ритмичной плавностью, как руки восточной танцовщицы. Он показался мне очень молодым, почти юношей. Был строен, хорошо сложен. Красивая, в черных завитках волос голова была вскинута вверх, и в глубоких глазах горел такой романтический огонек, что я, не колеблясь, заключил, что незнакомец должен быть поэтом. Когда я проходил мимо группы вплотную, он повернулся ко мне боком. Тонкие и правильные черты его вызвали в памяти что-то очень знакомое, не однажды виденное. Сразу я не мог уяснить себе, на кого же он так похож, но, когда я прошел мимо него вторично, сходство стало бесспорным и явным. Ну, конечно! Этот профиль я неоднократно видел в изданиях сочинений Байрона. Только черты Байрона крупнее, тяжелей, мужественнее, а в лице незнакомца выражение энергии и порывистости характера сочеталось с задумчивой мягкостью, почти женственностью. В те годы я жил в Ленинграде. В Москве бывал редко, наездами и большинство московских писателей знал по именам, не встречаясь с ними вплотную. И на съезде многих увидел впервые. Поэтому я спросил у подошедшего В. И. Лебедева-Кумача: — Василий Иванович, кто этот юноша? — Ну, юноша он весьма относительный, — засмеялся Кумач, — почти в наших летах. Зато поэт безусловный и настоящий… Это Перец

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Встречает грозу

В холодных просторах,

А к бездне внизу

Летит его шорох.

4

И гнезда в ветвях

У снежной границы,

И вечно в гостях

Залетные птицы.

И песня слышна

Вблизи небосвода,

Хмельнее вина

И сладостней меда.

5

Медведь и лиса

Совсем ошалели:

Встают чудеса

В гранитном пределе!

Шатер его весь,

Все веточки скопом

Кто вырастил здесь

Вослед за потопом?

6

Такой же шатер

Листвы беспокойной

Растил с давних пор

Мой дядя покойный.

В таком же гнезде

Устроилась птица,

Искавшая, где

Навек поселиться.

7

Такая же здесь

Цвела вековая

Любовная песнь,

Сердца надрывая.

Явилась чума,

Вся в дымной кудели

Сгорели дома,

И гнезда сгорели.

8

Осталась зола

От зеленокосых,

Не стало ствола —

Стал нищенский посох.

Листва унеслась,

Но ярость окрепла,

И птица взвилась

С остывшего пепла.

9

Рыданья и смерть,

Земля сиротеет,

И синяя твердь

От гнева бледнеет.

…В соцветьях горит

Ствол дерева стройный,

Под ними зарыт

Мой дядя покойный.

1946

Под дождем

Пер. В. Тушнова (1–2) и А. Ревич (3–4)

Э. Л.

1

Нас берега не ждут нигде,

Не ждут дороги с их зеленой сенью.

Плывем вдвоем в невидимой воде,

Сквозь ночь плывем мы, под дождем

осенним.

Чтоб ничего не видеть — тьмы покров,

Внизу река, и молодость, и бездна,

В глазах огни двух встречных поездов,

Сознанье неизбежности железной.

Тьма говорит, что далям нет конца

И что пространство черное огромно.

Так близко бьются, так стучат сердца, —

Вот-вот, река расплещется от грома.

Нас задевает бледный хлыстик света,

Как обруч, в небе катится звезда.

Постой, мы взглядами беглянку эту,

Как чайку, в плен захватим навсегда.

2

Мне кажется — не протекли века,

Мир не существовал, — он только-только

создан.

И шеи наши, словно два клинка,

Друг к другу тянутся в сиянье звездном.

И мы плывем, плывем вдвоем сквозь мрак,

Разделены и сращены волнами.

Как молния, руки ежеминутный взмах,

Плеч смуглота… косынки белой пламя…

Но свет луны из пены туч скользит,

Нас чернотою яркой зазывая.

Постой! Я слышу — дерево шумит

Вблизи… а где — не вижу я, не знаю…

Скорей дай руку мне! Скорее… Берег вот!

Согреемся, танцуя… Дрогнут плечи.

Нас ветер руки торжественно берет,

И дерево шагает надо навстречу.

3

Закрой глаза — и вот препятствий нет.

Какой простор вокруг! Я жду тебя.

Приди же!

Я не считаю, сколько прожил лет.

Как не считаю звезд. Ведь я их столько

вижу.

У них тысячелетья впереди.

Но равным вечности теперь мгновенье

стало.

Навеки ты желанна мне. Приди!

И нет для нас конца — и нет начала!

Твое лицо озарено луной

Иль свет горячий излучает тело?

Он, как бесценный дар, мерцает предо

мной,

Губами и рукой к нему тянусь несмело.

О ночь, о кров, ветвей, благословенны вы!

Пусть на единый миг мне этот мир

Шатер его весь,

Все веточки скопом

Кто вырастил здесь

Вослед за потопом?

6

Такой же шатер

Листвы беспокойной

Растил с давних пор

Мой дядя покойный.