ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Его зовут Гаррет Маккивер, и он ликан. Проклятый, последний из бессмертных. Вот уже семь с лишним веков он верой и правдой служит королевскому роду заклинателей, защищая их ценой собственной жизни. Проклятый Яна Викторовна Поль Посвящения и благодарности Марине Кузиной и Ксении Литягиной . За безграничное терпение, неоценимую помощь, за неугасающий интерес к героям и истории, за поддержку и внимание. Без Вас эта книга не стала бы такой! Спасибо первым читателям с форума LadyWebnice за то, что прошли весь этот нелегкий путь вместе со мной и вдохновляли, переживали за героев и верили в лучшее. Арчибальд выследил нас. Ревность застилала его взор. Он не собирался отдавать жену человеку и вешать позорное клеймо на королевский ковен. Его целью был я, но судьба распорядилась иначе. Что может простой человек, против магии заклинателей? Ничего. Я толком и не понял, что произошло. Осознание пришло ко мне лишь тогда, когда все было кончено. В тот день я потерял все. Прижимая к груди Амелию, понимал, что жить больше незачем. Я хотел умереть». Дождь не прекращался. Убитый горем Гаррет не заметил, как подъехали всадники. Женщина средних лет спешилась и с рыданиями кинулась к мертвому принцу. Ивона Рималли, мать Арчибальда. Безутешная женщина поминала Тьму, сыпала проклятиями, глотая горькие слезы. Никто из свиты не осмелился приблизиться к королеве. Лошади били копытами и испугано ржали, они чуяли смерть и отголоски использованной магии. Заметив сгорбленную фигуру Гаррета, Ивона подобрала юбки, отяжелевшие от влаги, и бросилась к нему. — Грязный оборванец! Человеческое отребье! Из-за тебя погиб мой единственный сын! Она схватила его за горло, больно впиваясь ногтями в кожу. Он не сопротивлялся, так и стоял на коленях, не выпуская из объятий возлюбленную. — Если хотите убить меня, миледи, то не тяните с этим, — прохрипел Гаррет. Его зубы стучали от холода, а губы посинели. — Убить?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Полагаю, вы и есть этот союзник?

— Верно, — он склонил голову, и длинные белые пряди упали на плечи. — Я такой же, как ты, Мари. В нас живет одна сила. Истинная. Той же силой обладает и та, кого хочет вернуть твой отец.

— Кхалесса?

— Она была моей ученицей, — мужчина отсутствующим взглядом следил за опадающими лепестками, и Марилли беззастенчиво разглядывала его. — Но я слишком поздно заметил в ее душе темноту, способную погубить всех и вся. А когда осмелился выступить против, поплатился заточением здесь. Оно длится уже не одно тысячелетие.

Он шагнул вперед и протянул руку ладонью вверх.

— Позволь, я покажу.

Его откровение поразило. Все еще пребывая в изумлении и пытаясь осмыслить услышанное, Мари вложила свою ладонь в его. Мужчина стиснул ее пальцы. На глаза легла поволока, и в тот же миг она поняла, что видит воспоминания... его воспоминания.

* * *

Он бежал через лес, падал и снова поднимался. Колючие кустарники рвали одежду, царапали руки и лицо. Подошва мягких сандалий утопала в траве — болезненно-серой и безжизненной, как и все вокруг. Страх медленно закрадывался в мысли. Он знал, что если поддастся этому чувству, то останется здесь навеки: загнанный в ловушку, лишенный магии. Она была рядом, наблюдала и радовалась победе. Глупая девчонка!

Сквозь плотные ризы полумрака доносились голоса. Их невидимые обладатели шипели во тьме бесцветной листвы, слали проклятья на ведомых и неведомых языках.

— Кхалесса!

Эхо оглушило. Шальной птицей оно взметнулось вверх, разрезая тишину острым крылом. Он повернулся и увидел ее.

— Ты проиграл, Демиург.

— Нет! Кхалесса, нет! Одумайся! Вспомни, чему я учил тебя! Во имя своих предков...

Женщина сжала пальцы в кулак, и Демиург захрипел. Слова перешли в свистящий неразборчивый скрежет. Царапая ногтями горло и оставляя на алебастровой коже алые борозды, он упал на колени. Впервые за долгие века в его глазах была мольба. Демиург смотрел на женщину перед собой. Статная и величественная. Он вырастил ее, оберегал и защищал, а она стала его палачом.

— Прощай.

Пошел дождь. Капли падали на измученную землю, но не приносили ни надежды, ни живительной влаги. Кругом царила зловещая тишина. Кхалесса ушла, и все превратилось в бесконечную пытку.

* * *

Когда пелена сошла с глаз, Мари увидела перед собой его идеальное лицо.

— Демиург, — имя само сорвалось с губ.

— У меня много имен. Половины из них я не помню, но так меня нарекли в вашем мире.

Марилли отступила назад, пытаясь собраться с мыслями. Она ничего не понимала. Этот странный человек пугал ее.

— Что все это значит? Вы желаете отомстить ей?

— Остановить, — последовал вкрадчивый ответ.

— И как я могу помочь?

— Освободи меня.

Марилли нервно рассмеялась, но тут же взяла себя в руки. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

Демиург нахмурился.