ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Магия – могущественнейшая сила во вселенной, но лишь один из десятков тысяч смертных обладает даром черпать из ее Источника.Безумный король Тэйкон, захвативший несколько королевств на Западе, запол... Боевой маг Стивен Эриан Stephen Aryan BATTLEMAGE © Stephen Aryan, 2015 © Школа перевода В. Баканова, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * – Что там у нас, Лин? – крикнул лысый. – Кой-какая еда. Серебра немного. А так негусто. – Пусть пройдет. Лин отступил в сторону. – Точно, командир? Остальные смотрели на Варгуса настороженно. И правильно делали, если он угадал, кто перед ним. Командир приблизился и внимательно оглядел пришлеца. Варгус знал, кого тот видит перед собой: вояку лет за пятьдесят, потрепанного в боях, с крупными рябыми руками, щетиной на лице и черным ежиком волос, густо разбавленных сединой. – Хлопот от тебя не будет? – кивнул лысый на меч-бастард, торчащий за правым плечом Варгуса. – Я не ищу неприятностей. Мне бы только у костра посидеть. Вином поделюсь. – Хорошо. Меня зовут Корр. Это мои люди. – А я – Варгус. Остальные наконец-то убрали руки с оружия. Корр поманил Варгуса за собой. – Что, холодно? – Помню одну такую зиму, лет двадцать назад, на севере. Хотя место позабыл. – Много путешествовал? – Даже слишком, – фыркнул Варгус. – Где я только не был. – А где твой дом? – поинтересовался Корр. Его небрежный тон не обманул Варгуса – это был настоящий допрос. – Сейчас – здесь. Они миновали ряд деревьев, где топтались на привязи семь коней. Варгус оставил там своего и вошел в лагерь, укрытый с трех сторон лесом и выходящий к широкой пещере. Посреди лагеря с ревом и треском полыхал огромный костер, возле которого двое товарищей Корра готовили пищу. Один бросал в котел с кипящей водой куски зайчатины, другой подкатывал поближе к огню почерневший картофель. У каждого было оружие, на вид – не новое. Когда Варгус подошел к костру, с другого к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оба носили просторные желтые мантии, но на этом сходство между ними заканчивалось. У Дариуса была темная кожа, поджарая фигура, черные волосы и глаза. Его жена Элоиза, бледная и белокурая, казалась его полной противоположностью. Супругов объединяло одно: знак Эйилаха, красная линия, пересекающая лицо сверху донизу через правый глаз. В королевствах Пустыни татуировка отмечала тех, кто владеет магией.

– Что вы тут делаете? Мы всего несколько недель как расстались! – воскликнул Балфрусс.

– С моей женой бесполезно спорить. – Дариус в знак приветствия стиснул обе его ладони. Балфрусс хотел обнять друга, но вспомнил, что тот не привык проявлять чувства на людях. – Она рассказала мне о последних событиях. После всего, что ты сделал для моей страны, как я мог не прийти?

Балфрусс протянул руку Элоизе; женщина тоже обняла его и расцеловала.

– Не смотри так, Дариус, – бросила она через плечо. – У меня на родине не принято скрывать добрые чувства.

Вэннок откашлялся, и Балфрусс понял намек.

– Извини, Вэнн. Позволь тебя представить…

– С этим придется подождать.

В тронный зал вошел король Маттиас в сопровождении генералов.

Балфрусс видел монарха первый раз в жизни, но сразу понял, почему его прозвали Седым Медведем. Голову и голые руки правителя будто припорошило пеплом. В свои шестьдесят пять король сохранил отменную форму. По одну сторону от него выстроились повзрослевшие дети: два дюжих бородача и дочь, стройная и изящная. По другую стояли два седых воина – наверняка генералы. Одноглазый – это, должно быть, Граэгор, свирепый сукин сын, которого за спиной все звали Поганцем. К изумлению Балфрусса, Вэннок присоединился к генералам, и те приветствовали его как равного. Похоже, кое-что за пять лет все-таки изменилось.

Король поднялся на трон, хотя явно не любил смотреть на людей свысока. Трон был простой, деревянный, с лакированной золотой короной, нарисованной на подголовнике. Как и прочая мебель в зале, он отражал взгляды монарха на то, какое убранство подобает его положению. Понимая, что совсем без роскоши не обойтись, король Маттиас все же предпочитал тратить деньги на подданных, а не на крикливые украшения и церемонии. Для скромности была и другая причина: память о королеве. Со дня ее смерти прошло уже двадцать лет.

Балфрусс подошел к скамье, на которой сидели другие маги, и те потеснились, освобождая для него место.

– Благодарю всех за то, что пришли, – заговорил король. – Доброта моих восточных друзей приятно меня удивила. – Он жестом подозвал Дариуса и Элоизу. Те вышли вперед и склонились перед троном.

Пока Маттиас рассыпался в благодарностях королю Узермезесу IV, Балфрусс бегло окинул взглядом своих соседей.