ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы продавали лишнее у старьевщика на базаре? — репортер вспомнил, как пытался купить египетскую богиню и как потом напугался лавочник.

— Ну что ты — у меня своя лавка. Ты ж прямо в ней. Нее. Но Алекс говорил, что там барахло сталкивал. Не сам, конечно — Машенька приносила. Сеня! — позвал Легкий.

Снова вошел привратник.

— Как там вещи нашего гостя?

Он положил на стол часы и кошелек:

— Принесли. Только пустой.

Легкий придвинул их Бирюлеву, и тот спешно растолкал по карманам.

— Вот так, Приглядчик. Что скажешь?

— Спасибо.

— Э, да брось. Я не про мелочевку. Хотя… На вот тебе на извозчика, раз местные тебя растрепали, — Легкий, улыбаясь, достал из кармана и придвинул Бирюлеву хрустящую банкноту. С нее смотрел Александр Третий.

— Благодарю вас. Но этим вечером я бы предпочел прогуляться пешком.

Легкий кивнул, поглядел на стол, на визитку Бирюлева.

— Ты хорошо помог нам с легавыми. За Червинского — отдельное спасибо. Ты ведь не будешь против, если я пришлю твоей супруге по вон тому адресу большой букет? От чистого сердца?

Репортер вздрогнул.

— Да… Большое спасибо.

— Вижу, что мы и дальше поладим. Но… Верочка-то к тебе уже приходила. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Но дело совсем не в том. Слыхал я, что у зятя самого Свиридова — того самого, что всегда на людях, и в любой дом может быть легко вхож, да еще и дворянина — в кармане совсем пусто. И что жил он прежде в доме жены, а потом и вовсе в нищие номера съехал. Но я не поверил. Такого не может быть, верно?

Бирюлев промолчал, опустив глаза.

— Так что, если вдруг захочешь прокатиться — ты знаешь, где меня найти. Или позвони. На вот, — Легкий протянул карточку. На ней были только цифры, ничего больше. — Подумай обо всем. И я тоже тут кое о чем поразмыслю. А пока я пошлю с тобой человека. Он проводит тебя наверх. Не хочу, чтобы мой гость попал в неприятности.

— Ты же ведь точно не сделаешь глупость? — усомнился городовой.

Репортер покачал головой.

— Не сделает, — усмехнулась Вера. — Он ведь не только красивый, но и умный мальчик. Он и сам понимает, что значит быть невидимым.

Бирюлеву не было страшно.

Ему хотелось остаться одному, чтобы хоть что-то понять.

Вера улыбалась. Ее удлиненные темные глаза чем-то напомнили взгляд древней Селкет.

— Да, — кивнул Бирюлев. — Я никому не скажу, что видел невидимых.