ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К ним добавились улюлюканье и ехидный смех, что доносились со всех сторон:

— Ох, какая красотка!

— Что же ты забыл здесь, франтишка? Разорился?

Бесцельно бродить бесполезно. Нужно спросить.

Репортер остановил простоволосую женщину, которая, переваливаясь, несла куда-то связку ощипанных кур.

— Я ищу красный дом с цветными стеклами.

Она протянула ладонь. Бирюлев обшарил карманы в поисках мелочи, но ничего не нашел.

— Я уже все отдал.

Она пожала плечами и побрела дальше.

Репортер отчаянно выкрикнул, адресуясь всей серой, грязной, пыльной от рыжей земли улице:

— Красный дом с цветными стеклами! Где он?

Смех стал громче.

Бирюлев продолжил бесцельный путь.

Кто-то свистнул. Он не стал оборачиваться.

— Эй, ты! — окликнули его.

У крашеной в синий цвет избы человек с ссутуленной, согнутой колесом, спиной возился с маленькой рыжей девочкой.

— Вернись назад на широкую дорогу. Сверни налево и иди почти до конца. Дом, что ты ищешь, будет справа. Ты его сразу приметишь: он большой.

— Спасибо, — от всей души поблагодарил Бирюлев и ускорился.

Выйдя на указанную улицу, и вовсе едва не припустил бегом.

Местный житель не обманул: красный ухоженный особняк с витражными окнами словно спустился в эту клоаку сверху, из нормальных людских кварталов.

Перед домом безликие люди в темной одежде бросали ножи в установленные поодаль доски. Голова одного утопала в повязках, точно у египетской мумии. Проглядывали лишь глаза, нос и рот.

Увидев Бирюлева, прервались, уставились на него.

Что им сказать?

Ощупав неприятными взглядами с ног до головы, они молча вернулись к своему занятию.

Не оставалось ничего, кроме как подойти и толкнуть украшенную резьбой створку двери и оказаться в просторном коридоре, застланном ковром.

На стенах висели картины, на маленьких постаментах стояли фарфоровые статуэтки. Горели электрические лампы.

— В лавку — направо. К самому — прямо, — сообщил человек, сидевший на кушетке у входа.

— Спасибо, — пробормотал Бирюлев и устремился вперед, к двери с витражным стеклом.

За нею шел оживленный разговор. Репортер помедлил, прислушиваясь.

— Мне когда еще Верка показала. Вот, говорит, смотри: на что похоже? Ну, а там штука такая — точно, как виселица. Так и отвечаю. А она мне: а кто на ней болтается? Ну, тать. — Точно: так и есть. Читается: "тэ", — поведал развязный голос.

— Твердо, что ли?

— Не знаю. Мы названия не учили. Или вот еще: стоит, руки в боки упер, весь нарядный и пока еще при деньгах. Кто таков? Фраер! Ну, точно — "фэ".

— Ферт, — смеялись в ответ.

— Так мы за месяц всю азбуку одолели.

Бирюлев постучал.

— Что-то новенькое. Никак, барышня какая заплутала? — удивился тот, кто хвастался своими познаниями. — Войдите!

* * *

Просторный кабинет с тремя высокими окнами. Нижняя часть правого разбита.