Слуги, стража, гости, купцы вне зависимости от возраста и цвета кожи… Ее не интересовало, кто — лишь как и желательно побольше. Ее отец не знал, что делать, единственным способом хоть как-то образумить не в меру сладострастную дочь было запереть ее в чьем-либо гареме как наложницу, поскольку о браке и речи быть не могло.
Вот тогда-то я и взял ее к себе. Не стану кривить душой, она была красива и уже многое умела. Наверное, какое-то время я был даже увлечен ею, но это быстро прошло. Ты мне веришь?
— Да, — задумчиво кивнула Зара: рассказ Джамала многое объяснял. — Но зачем ей было мне врать?
— А она врала вовсе не тебе, а Зейнаб. Сахе позарез надо было перетащить ее на свою сторону, чтобы девушка молчала, когда она вернется.
— Вернется?! — ахнула Зара. — Как это вернется? Ты, наверное, не понял ее. Она собиралась в Лондон, капитан Брахим хотел взять ее в свой гарем и…
— Вот теперь мы подходим к самому главному. Капитан Брахим действительно обратил на нее внимание, но он никогда бы не посмел предложить женщине моего друга стать его наложницей! Саха и не думала ехать в Лондон. Она хотела вернуться и снова попытаться занять твое место. Кучер сказал мне, что она просила довезти ее только до Мейдстоуна.
План был продуман до мелочей. Саха внимательно наблюдала за тобой и видела, что тебе здесь плохо. Выбрав момент, когда мы с Гаруном отправились на охоту, а леди Элоиза уехала в гости, она договорилась с кучером о «прогулке», на которую рассчитывала взять тебя, никому, разумеется, об этом не сказав. Войдя же сюда и: увидев твои сборы, она сразу поняла, что сама судьба отдает тебя в ее руки, и мгновенно придумала жалостливую историю о своей жизни и желании вернуться на горячо любимую родину. Ты поверила, и одному Аллаху ведомо, чем бы все это кончилось, не окажись я за дверью. Не знаю, как именно Саха планировала избавиться от тебя и кучера по дороге в Мейдстоун, с помощью яда или кинжала, но ей не составило бы труда потом разорвать платье, украсить себя несколькими синяками и безопасными, но впечатляющими порезами и, размазывая слезы по щекам, представить все как нападение бандитов. Самое страшное заключается в том, что ей вполне могли поверить… Все, кроме меня, разумеется, но даже я не смог бы ничего доказать, ведь здесь не Марокко.
Зара была потрясена.
— То, что ты рассказал, ужасно… Как она могла? Разве я сделала ей что-нибудь плохое? Ведь она могла убить нашего ребенка… Нет, Джамал, я не верю, что Саха способна на такое!
— Способна, дорогая. Она могла бы убить и не только ребенка, но и тебя. Тебя, любовь моя, самая дорогая моя женщина на свете! Если бы это случилось, моя жизнь тоже была бы кончена, поскольку в ней не осталось бы никакого смысла. Но, слава Аллаху, все позади.






