Ингирит повернулась к капитану:
— Табат умная, верно? Я не думала, что она сумеет догадаться о нашей связи с доктором.
Велимир все же не выдержал, бросил один взгляд на Льва Валерьяныча.
— Он давно с нами, — небрежно сообщила морок, поднимаясь по трапу к мужчинам. — А к вам попал по протекции нашего союзника, человека, — она легко улыбнулась, и затем лицо ее вновь превратилось в безупречную маску, — ну, довольно лирики. Мы, наконец, можем поговорить?
— Слушаю, — ровно ответил Велимир.
Я молчала. Если Ингирит объяснит еще кое-что, в моей голове сложатся все кусочки головоломки.
— Сотрудничество, капитан. Многодневное, взаимовыгодное, хорошо оплачиваемое, на постоянной основе. И конечно, я оплачу прибывший груз, — она протянула ему руку.
— Есть проблемы, — холодно сообщил Велимир, не пошевелившись.
— Какие? — я чувствовала, насколько самоуверенно и спокойно чувствует себя Ингирит. Это настораживало.
— С доверием.
— Ах, это, — она усмехнулась. — Вы переоцениваете свою ценность, естественно. Но я много сил вложила в эту операцию, вы правы. Не так просто обмануть человека, который кожей чувствует ложь. Иногда, у вас, у людей просто потрясающая интуиция. Мы проводили опыты, пытаясь разгадать природу этого явления. Кстати, вашу команду Лев не предавал. Он все эти годы принадлежал исключительно «Астре». Но когда мы начали эксперимент, то пришлось задействовать резервы, уж простите.
Она сделала паузу и оглянулась. Все молчали, слушая каждое ее слово. Думаю, Ингирит обожала внимание. Ее манерность расцветала под нашими взглядами:
— Мы хотели проверить, сможет ли идеальная копия, не попадавшая в руки «дрессировщиков», успешно адаптироваться в человеческом обществе. Загнивающая колония, где люди полны средневековых предрассудков, для этого не подходит. Важно было экспериментальным путем установить выдержит ли психика, насколько кукла будет коммутативной. К тому же, существуют вопросы поломанной генетики, вмешательство в ДНК дает периодическое накопление ошибки, а неверные коды ведут к неправильной работе всех систем. Табат кукла нового поколения, совершенно отличная от прежних. Она должна была доказывать жизнеспособность. Теперь мы уверены, все работает.
— Сука! — повторила Агата с прежней яростью. Ингирит повернулась к ней:
— Ненависть обоюдно острое оружие. Мы дали будущее, таким как Бат. Ты ведь никогда не интересовалась, зачем делается то, что вы называете бесчеловечными опытами. Твой гнев стал преградой уму. Легче видеть то, что хочется, а не то, что есть на самом деле. В науке невозможно обойтись без жертв, опытов и неудач. Развитие цивилизации, любой, это кровавая битва от начала и до конца. Но только когда ценность жизни начинает довлеть над личной выгодой, мы делаем шаг вперед, к иному будущему.






