Она тупо кивнула, когда полицейский зачитал ей регистрационный номер машины.
– Он путешествовал по Франции?
– Да. Катался на лыжах с друзьями… потом поехал в Бургундию… на вечеринку… день рождения дочери приятеля моего мужа.
Полицейский уставился на нее широко раскрытыми глазами. Губы его подергивались, словно по ним пропускали электрический ток. Алекс снова отвела глаза и уставилась на отражение собственного лица в экране текстового процессора на краю стола. Собственное отражение показалось ей каким-то состаренным.
– Нам позвонили из полиции… жандармерии… Макона. Боюсь, там произошел несчастный случай.
Слова поплыли вокруг нее, будто в каждом находился мыльный пузырек; она их видела, слышала снова и снова, в разной последовательности. Увезли. Больницу. В. Обнаружили. По. Был. Но. Что. Прибытии. Мертв. Она почувствовала, как ее колено ударилось обо что-то твердое, потом еще раз. Она уставилась на лицо полицейского. Увидела два лица, потом четыре.
– Хотите чашечку чая?
Она не могла понять, кто это сказал. Он? Она? Она говорила механически, доброжелательно, пыталась быть вежливой, чтобы этот человек не чувствовал себя идиотом, невзирая на ее материнский гнев.
– Прошу прощения, – сказала она. – Но произошла какая-то ошибка, страшная ошибка. Мой сын дома, спит. Сегодня утром он вернулся живой и здоровый.
Алекс огляделась, посмотрела на странный портрет сына, длинного, как жердь. Он взирал на нее, строго, высокомерно, по-наполеоновски заложив руку за борт пиджака. Глаза были совершенно не его – холодные, жестокие, а вовсе не те дружелюбные, полные жизни, его настоящие глаза. Фабиан подарил ей свой портрет в прошлом году на день рождения, но его подарок выбил ее из колеи. Она пробовала вешать портрет на разные стены и в конечном счете поместила в его же комнате. Теперь при взгляде на него ее зазнобило.
Она заглянула в свободную комнату, потом в ванную, но нигде не обнаружила никаких признаков возвращения Фабиана. Прошла в свою спальню и набрала номер мужа.
– Можно, я тебе перезвоню? – сказал он. – У меня очень срочные дела.
– У меня тоже. – Она сама слышала, что ее голос звучит истеричнее, чем хотелось бы. – Фабиан у тебя?
– Нет, – нетерпеливо ответил Дэвид. – Вчера вечером он собирался на день рождения к дочери Арбуассов. Еще не успел вернуться в Англию.
– Дэвид, происходит что-то очень странное.
– Слушай… я тебе перезвоню через полчаса. Ты у себя в офисе?
– Нет, я дома.
Алекс услышала гудки – все более нетерпеливые. Повесила трубку и поспешила вниз по лестнице. Мимса, увидев ее, подпрыгнула от неожиданности.
– Мисси Айтуа, вы меня испугал.
Алекс бросилась на улицу.
– Прошу прощения! – крикнула она маленькому тонкогубому человеку в большом «БМВ», и водитель, недовольно посмотрев на нее, покачал головой.






