Несколько минут прошло в тишине, потом Берк смущенно попытался утешить ее, похлопав по плечу, и наконец сообщил:
– Слушание назначено на девять тридцать. Вам не стоит опаздывать. Это произвело бы плохое впечатление, а от первого впечатления очень многое зависит.
Рипли кивнула и встала.
– Джонс, Джонси, иди сюда.
Кот мяукнул, подошел к хозяйке и позволил взять себя на руки. Рипли вытерла слезы.
– Мне нужно переодеться и привести себя в порядок. Это займет немного времени.
Она потерлась щекой о спину кота. Тот терпеливо вынес это небольшое оскорбление.
– Не возражаете, если я провожу вас? – спросил Берк.
– Конечно, не возражаю.
Берк повернулся и направился к выходу. Стеклянные двери распахнулись, пропуская их.
– Знаете, для вашего кота сделано особое исключение из правил. На станции не разрешено держать домашних животных.
– Джонс – не домашнее животное, – почесывая кота за ушами, возразила Рипли. – Если не считать меня, он – единственный, кто остался в живых из экипажа большого космического корабля.
Рипли, как и обещала, была готова намного раньше, чем началось заседание. Берк предпочел ждать ее в соседней комнате, где коротал время, просматривая свои бумаги. Рипли вышла, и Берк поразился ее преображению. Куда девалась бледная, будто восковая, кожа, куда девались выражение горечи на лице и неуверенная походка? Интересно, размышлял Берк, что ее так преобразило: решимость или только чудеса косметики?
До зала заседаний, располагавшегося уровнем ниже, они шли молча, и лишь у самых дверей Берк решился задать вопрос:
– Что вы собираетесь им рассказать?
– Я уже сообщила все, что хотела. Вы читали мои показания. Они достаточно полны и точны. В них ничего не приукрашено. Приукрашивать там ни к чему.
– Послушайте, я вам верю, но на слушание соберутся настоящие тяжеловесы, и каждый будет выискивать, к чему бы придраться в ваших показаниях. Там будут представители федеральной разведслужбы, комиссии по межзвездной торговле, колониальной администрации, ловкие парни из страховой компании…
– Представляю себе.
– Просто расскажите им все, что произошло. Без комментариев. Самое главное: сохраняйте спокойствие и хладнокровие.
Ну конечно, подумала Рипли. Никого из ее друзей, товарищей по экипажу и родственников уже нет в живых, а она безвозвратно потеряла пятьдесят семь лет в гиперсне. Попробуй после этого сохранять спокойствие и хладнокровие. Но само собой разумеется, сохранять спокойствие необходимо.
Несмотря на принятое решение, к середине дня Рипли никак нельзя было назвать хладнокровной и спокойной.






