Хикс лишь молча кивнул в ответ, снял с пояса миниатюрный сварочный аппарат – уменьшенную копию того, которым Васкес заваривала сначала пожарную дверь, потом дверь в центр управления, и приказал всем отойти.
По его мнению, чтобы вырезать замок, времени должно было потребоваться немного.
В другом конце коридора появились силуэты чудовищ. Интересно, подумала Рипли, как им удается так быстро выслеживать жертву? У них не видно ни глаз, ни ушей, ни ноздрей. Может, у этих тварей есть какой-то совершенно неизвестный человеку особый орган чувств? Возможно, когда-нибудь ученые вскроют тело такого монстра и найдут ответ и на этот вопрос. Когда-нибудь, но пусть это будет после ее смерти. У Рипли не было ни малейшего желания быть свидетельницей такого вскрытия.
Васкес сунула свой огнемет Горману, сняла с плеча карабин, вытащила из кармана несколько яйцеобразных предметов и затолкала их в широкий нижний ствол М-41А.
Когда Горман сообразил, что Васкес заряжает гранатомет, у него округлились глаза.
– Эй, послушайте, здесь нельзя стрелять из гранатомета! – сказал он и попятился.
– Правильно. Я нарушаю статьи с девяносто пятой по девяносто восьмую «Инструкции по ведению ближнего боя». Напишите на меня рапорт.
Васкес направила гранатомет на надвигавшуюся орду.
– По полчищам врага – огонь!
Она нажала на кнопку спускового механизма и, слегка наклонив голову, внимательно наблюдала за полетом гранаты.
Мощный взрыв заставил пошатнуться Рипли и едва не сбил с ног Васкес. Рипли могла поклясться, что на освещенном яркой вспышкой лице Васкес мелькнула улыбка. Хикс покачнулся, и голубой факел его горелки на мгновение ушел вверх. Но капрал тут же опустил горелку и продолжал резать металл.
Еще через несколько секунд замок со стуком выпал со стороны медицинского центра. Хикс выключил аппарат, спрятал его в чехол, поднялся и ногой отбросил дверь. По сторонам полетели капли расплавленного металла. Никто не обратил на них внимания. Они уже привыкли уклоняться только от брызг кислоты.
Повернувшись к Васкес, Хикс громко крикнул:
– Премного благодарен! Теперь я вообще ничего не слышу!
Васкес всем своим видом выражала замешательство, настолько же искреннее, насколько мягким был ее характер. Она приложила руку к уху и поддразнила капрала:
– Что ты сказал?
Все поспешили укрыться в крыле разрушенной медицинской лаборатории. Васкес вошла последней. Пропустив всех, она повернулась, наполовину прикрыла дверь и в образовавшуюся щель выпустила одну за другой три гранаты. За мгновение до взрыва она успела захлопнуть дверь до конца и поторопилась присоединиться к товарищам. Три взрыва прозвучали, как удары гигантского гонга, а тяжелая металлическая дверь прогнулась внутрь.






