В столовой все разделились на две группы. Так получилось само собой, не пришлось никому шептать на ухо или класть возле столовых приборов карточки с именами. Эйпон и его отряд заняли большой стол, а Рипли, Горман, Берк и Бишоп – стол поменьше. В ожидании, когда корабельный автоповар приготовит яичницу с эрзац-беконом, тосты и жаркое, приправы и витаминные добавки, каждый потягивал свой любимый напиток.
Десантников можно было различать по одежде. Здесь не существовало двух совершенно одинаковых форменных костюмов. Причиной тому были совсем не специальные знаки отличия, а личные вкусы и пристрастия. «Сулако» – не казарма, а Ахеронт – не плац для парадов и торжественных маршей. Изредка Эйпон выговаривал кому-нибудь за особенно противоречащую уставу деталь одежды, вроде того случая, когда Кроу явился в бронежилете со сделанным по компьютерному трафарету портретом своей последний подружки на спине. Но большей частью сержант позволял десантникам украшать свою форму так, как им нравилось.
– Эй, командир, – не унимался Хадсон, – так что мы будем здесь делать?
– Действительно, – оторвался от чашки с чаем Фрост. – А то я получил приказ собраться за пять минут и даже не успел попрощаться с Мирной.
– С Мирной? – Рядовой Вержбовски поднял кустистые брови. – Мне казалось, что у тебя была Лейна?
Напрягая память, Фрост на секунду заколебался.
– Нет, с Лейной мы расстались месяца три назад. Или шесть.
– Это спасательная экспедиция, – объяснил Эйпон и, глотнув кофе, добавил: – Нам поручили спасти несколько хорошеньких дочек колонистов.
– Черт, значит, мне здесь делать нечего, – с деланным разочарованием протянула Ферро.
– Кто это сказал? – покосился на нее Хадсон.
В ответ Ферро запустила в него кусочком сахара.
Эйпон только слушал и смотрел. Он мог прикрикнуть на своих ребят, мог заставить их вести себя так, как предписывалось уставом, но он позволял им делать все, потому что знал: нет солдат лучше и надежнее, чем в его отряде. Если любой из них будет его прикрывать, Эйпон пойдет в бой, не оглядываясь и ни на секунду не задумываясь о том, что творится у него за спиной, будучи уверен, что, попытайся кто-то напасть на него сзади, он получит такой же отпор, как если бы у самого Эйпона были глаза на затылке. Пока же пусть развлекаются, пусть проклинают колониальную администрацию, десантные войска, Компанию, да и своего сержанта тоже. Наступит время, игра прекратится, и каждый будет занят только своим делом.
– Тупые колонисты, – проворчал Спанкмейер, рассматривая только что появившееся блюдо. После трех недель гиперсна он умирал от голода, но не настолько, чтобы удержаться от обычных для солдата комментариев по поводу обеда. – Интересно, что бы это значило?
– Яйца, болван, – ответила Ферро.






