Связь отца с подсудимой, о которой вы здесь рассказали, могла бы навсегда очернить ее память о нем. Еще раз, спасибо вам.
Молодой мужчина с навернувшимися на глаза слезами, не прощаясь, быстро вышел из помещения.
Сыщик внимательно посмотрел на любимую женщину и первый раз за долгое время улыбнулся:
— А, может, ну ее к черту, твою службу? Может, уволишься, и мы с тобой откроем частное бюро по расследованию таких вот преступлений?
— Я подумаю над твоим предложением, — серьезно ответила ему капитан полиции, после чего они покинули зал судебных заседаний
* * *
Примерно через два часа после вышеописанных событий по вызову генерала Рымова порог его кабинета переступил полковник юстиции Оловянный. Помимо хозяина кабинета в нем присутствовало еще двое мужчин в полковничьих мундирах. Это были представители службы собственной безопасности Следственного комитета.
Выслушав рапорт подчиненного, и молча показав ему на свободное место напротив себя, Илья Геннадьевич открыл лежавшую перед ним кожаную папку, взял оттуда несколько листов с текстом, скрепленных между собой посредством степлера и передал следователю. Это было Постановление Председателя Следственного комитета России о возбуждении уголовного дела в отношении следователя по особо важным делам, полковника юстиции Оловянного.
Пока покрасневший и пребывающий в полуобморочном состоянии полковник дрожащими руками молча листал документ, генерал произнес:
— Не думал я, Никита, давая тебе рекомендацию в мое управление, что ты нарушишь присягу следователя и предашь. А знаешь ли ты, что Валерий Магницкий, в отношении сына которого ты расследовал дело, и который, будучи невиновным, из-за тебя, твоей алчности и беспринципности был осужден и погиб в колонии, мой близкий друг? А судья Стеклов, который по твоей милости чуть не был обвинен в убийствах на острове Гавдопула? Ты хоть знаешь, что твой друг, адвокат Прохоренко, оказался маньяком — серийным убийцей и насильником, и что это именно он убивал в Греции наших людей? А ты с ним и его подельницей Лучкович дела делал! Молчишь? Ну, молчи-молчи.
— Забирайте его, ребята, — обращаясь к присутствующим, сказал генерал. Спустя минуту из кабинета Рымова в наручниках вывели Оловянного, а еще спустя двадцать минут об этом говорило все управление.
Продиктовав генералу адрес, спустя час, сыщик уже держал в руках большой конверт, вскрыв который он прочел нижеследующий текст.
Письмо:
«Ну, здравствуй, сыщик!
Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! Ведь это ты сломал мою жизнь, жизнь, которая могла бы стать прекрасной, богатой и счастливой. И только благодаря тебе я никогда не выйду из этого проклятого каменного мешка под названием «Черный дельфин».






