Для интересующихся могу сообщить, что этот поселок на колесах под названием Сосновый Шепот был основан группой отставных сержантов, решивших сделать на этом бизнес, в конце шестидесятых годов, когда стало ясно, что война в Азии затягивается надолго. В ту пору Форт-Хадли, являвшийся центром боевой подготовки пехоты, кишел солдатами и их иждивенцами, и многие молодые семейные военнослужащие вынуждены были жить вне гарнизона, что даже поощрялось начальством. В бассейне шумно плескались их дети и жены, процветало пьянство, царила скука, всем не хватало денег, и домашняя обстановка была угнетающе тусклой в угаре войны.
Это было совершенно не похоже на американскую мечту, и, когда мужья уходили на войну, нередко в спальни длинных и узких трейлеров по ночам приходили другие мужчины. Я тоже тогда жил в одном из таких домиков и тоже ушел воевать, и кто-то другой занял мое место на кровати и отобрал у меня молодую жену. Но это было давно, и с тех пор уже много воды утекло, так что от былой обиды осталась лишь досада, что этот подонок прихватил с собой вдобавок и мою собаку.
Я полистал журнальчики, выпил еще пива, подумал о Синтии, потом перестал думать о Синтии. Обычно я провожу свободное время несколько веселее, но на этот раз мне нужно было в пять утра уже быть в гарнизонном арсенале.
Зазвонил телефон, и я успел опередить моего нового дружка и первым схватил трубку.
— Оружейный склад. Сержант Уайт у телефона.
— Так вот вы где, — услышал я голос полковника Уильяма Кента, начальника военной полиции гарнизона. — Наконец-то я вас нашел.
— Я и не подозревал, что потерялся, — ответил я. Кроме Синтии, с которой меня свел случай, только полковнику Кенту было известно, кто я на самом деле, поэтому первое, что мне пришло в голову в связи с его звонком, было то, что он хочет предупредить меня о нависшей надо мной угрозе провала. Поэтому я покосился одним глазом на сержанта Элкинса, а другим на дверь.
— Произошло убийство, — проинформировал меня полковник Кент. — Убита женщина, капитан. Не исключено, что ее изнасиловали. Вы можете разговаривать?
— Нет.
— Мы можем увидеться?
— Может быть. — Кент был славным малым, но, как и большинство военных полицейских, довольно недалек, поэтому ребята из СКР его раздражали. — Все-таки я на службе.
— Это дело первостепенной важности, мистер Бреннер. Крупное дело.
— Это тоже, — бросив взгляд на сержанта Элкинса, не спускающего с меня глаз, сказал я.
— Убитая — дочь генерала Кэмпбелла, — не успокаивался Кент.
— О Господи. — Я задумался. Внутренний голос говорил мне, что следует любым способом откреститься от такого дела. Расследование обстоятельств изнасилования и убийства генеральской дочери не сулило ничего хорошего, это было заведомо гиблое дело.






