ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Не каждый попадает в мир меча и магии, хотя мечтают об этом миллионы. Я туда не стремился, обстоятельства так сложились. Однако я быстро понял: место, куда меня забросило — не сказка и не рай. Кров... Ночной Охотник Николай Трой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда» 1 Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда». Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, — это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда… Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой. Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло — живу от работы поблизости. Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев. Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно. — Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, — уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. — Вначале закалка характера, потом все остальное. Сказано — сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало сп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неужели мой друг и вправду такое сказал?! Он меня предал! И мы решили выяснить раз и навсегда, кто трус, а кто отважный мужчина. И пришли к самому опасному месту в округе.

…Берег горной реки.

— Я пройду первым! — кричу.

— Нет я! — орет Греп, сжимая кулаки.

— Я!!!

Готов отдубасить друга за право доказать красавице, что смогу безо всяких сомнений перейти самую свирепую реку Синих гор. Я отважней, ловчее и сильнее всех!

Но Греп хитрый. Он решается на обман и бросается к реке.

— Стой!!! — ору, едва не срываясь на возмущенный мальчишеский визг. — Подлец!

Но Греп уже ловко скачет по камням. Прыжок, другой, и вот он уже на середине реки! Он хохочет от счастья, что именно ему досталась эта честь быть пер…

— Греп!!!

Друг поскальзывается. Не успевает и вскрикнуть, как пенный поток утаскивает его, ломая кости и обдирая кожу о подводные валуны.

— Гре-е-еп!!!

На моих плечах четверо, не дают броситься вслед за другом, хотя бы попытаться помочь! А спустя мгновение уже нет и следа пролитой крови. Река жадно смывает все…

…Старейшины поднимаются из-за стола. Не глядя на меня, стучат кулаками по столу. Бум-бум-бум-бум.

Вождь тяжело встает: отважный воин и сильный мужчина, но теперь он сломлен, на его плечи будто взвалили неподъемную ношу. Вождь, наконец, обращает ко мне суровое лицо: оно темным-темно от горя, под глазами черные мешки. Греп — его гордость, единственный сын. И мне известно, что вождю уже успели наплести «доброжелатели», будто это я виноват в гибели Грепа, будто это я его то ли столкнул, то ли вынудил…

Но это правда лишь наполовину, спор действительно был, но все решал Греп самостоятельно, однако оправдываться сейчас выше моих сил.

Мой друг и брат погиб, а черноволосая женщина-ведьма исчезла, словно ее никогда и не было. Исчезла с обидным язвительным хохотом: назвала дураком, и — «юрк!» в лесную чащу, только взметнулась желто-зеленая юбка, да мелькнули оленьи копыта под ней. Но мне никто не поверит, что видел дриаду. Так что лучше прослыть убийцей, чем убийцей-лжецом…

— Изгнание, — рычит вождь. И тут же шепчет с ненавистью: — Будь ты проклят, Дарк…

…Поросшие пышной зеленью горные склоны удаляются. Я ухожу, чтобы больше никогда в жизни не увидеть своих родителей, сородичей и отчий дом.

Путь мой был долог. Ушла весна, минуло лето. Я прошел два или три королевства, пока не оказался на краю этой страны. И в одном из местных трактиров проклятье отца Грепа, наконец, настигло меня.

Пришелец, — а пришельца из дальних земель во мне легко угадать, — всегда вызывает повышенное внимание у лихого люда. Подговорив разносчицу в трактире, разбойники подсыпают мне в пиво дурман-травы.

…Я прихожу в себя уже ночью, на тракте.