ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Не каждый попадает в мир меча и магии, хотя мечтают об этом миллионы. Я туда не стремился, обстоятельства так сложились. Однако я быстро понял: место, куда меня забросило — не сказка и не рай. Кров... Ночной Охотник Николай Трой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда» 1 Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда». Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, — это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда… Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой. Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло — живу от работы поблизости. Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев. Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно. — Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, — уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. — Вначале закалка характера, потом все остальное. Сказано — сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало сп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Митус, спускай собак!

Сердце екнуло и застыло, когда я понял, что именно там происходит!

Песий лай взвился на октаву, потом стал удаляться. В нем отчетливо слышался свирепый восторг и голод.

Чем все закончилось — не узнал. Воображение довольно живо обрисовало далекий жалобный крик, но не уверен, действительно ли его слыхал. Во-первых, шума снаружи прибавилось; а во-вторых, полог фургона откинулся, и ко мне сунулся Дик. Глаза его блестели, в расширенных зрачках плескалось радостное безумие.

В ладони Дика блеснул кинжал с кривым лезвием.

— Видишь это? — оскалился Ловец. — Клянусь собственной матерью, которую, видят Медные боги, я люблю больше всего на свете, что без промедлений перережу твою глотку, если вздумаешь бежать. Понятно? Кивни, ублюдок, если в состоянии понимать людскую речь!

Я кивнул, но, видимо, недостаточно убедительно. Дик, помедлив, решил для начала обезопаситься. И сделал это типичным для него способом: без замаха ударил ногой, коротко и мощно… раньше я бы легко увернулся, но сейчас мешали цепи, да и с ловкостью моею что-то…

Меня швырнуло на спину, кандалы больно резанули кожу на запястьях. Подбородок горел от удара, а во рту стало солоно от крови.

— А теперь кивни еще раз, тварь!

Очень хотелось плюнуть прямо в этот исчерченный паутиной мешок на его башке, но вовремя заработали инстинкты. Боль слишком реальна, вот прям действительно слишком! И… довольно зыбкий, но все же неоспоримый аргумент: «вернуться ты обратно не сможешь», «жизнь с ноля, парень».

А у меня и так «с ноля» хреново получается, как у того танцора, да и кому понравится, когда тебя дубасят что есть силы? Нет-нет, я не мазохист, уверяю! А проверять на собственной шкуре, что будет, когда силы окончательно меня оставят… нет!

Я быстро кивнул.

На этот раз Дик удовлетворился. Хмыкнув, прижал лезвие кинжала к моему горлу, а сам довольно неуклюже принялся крутить чугунным ключом в отверстии замка. Ясное дело, кандалы и не думал снимать — просто отцепил ту железяку, которая крепилась ко дну фургона.

— Помни — ты без Знака. Если сдохнешь, то навсегда!.. А теперь вставай, ублюдок!

Я успел вскочить быстрее, чем он ударил, двинулся к выходу. Цепи моментально натянулись, меня рвануло назад.

— Куда, тупая тварь?! Я разрешал?

Я стиснул зубы от боли. Рывком кандалы разорвали кожу, по запястьям потекло горячее, липкое. Крови было неожиданно много. Видимо, это немного остудило пыл Ловца, он толкнул в спину.

— Пшел! И чтобы без глупостей!

Честно говоря, обстановка стала действовать угнетающей. Где-то в душе возник липкий страх, меня начало колотить. Я привык сражаться, привык отвечать на агрессию достойно, а сейчас, как баран на бойне!

Я приблизился к выходу. Кто-то снаружи помог: отдернул шкуру полога, я спустился по скрипучей деревянной лестнице.