Два человека в масках стояли по бокам от него с мечами в руках, готовые разрубить на куски любого, кто протянет к ним хоть палец. Не чувствуй он еще раньше холодные мурашки, бегающие по коже, и дрожание воздуха, Николас мог бы и не поверить, что астролябия действительно находится внутри.
– Ты… – прошептала София, судя по голосу, чуть не падая в обморок. Но закончить: «… чувствуешь ее?» не успела – Белладонна покачала головой.
– Тихо! Вот. Вот ваше место.
Вдоль всего прохода стояли кабинки, разделенные тяжелыми белыми полотнищами, полагаясь на свой опыт моряка, Николас назвал бы их парусиновыми. В каждой сидел по меньшей мере один темный силуэт мужчины или женщины, неразличимый на фоне света фонаря или свечей. Теперь понятно, как ей удалось сохранить анонимность каждого покупателя и, вероятно, победителя, которому предстоит уйти с добытым товаром.
Где же Этта?
– Ты, – она погладила его плечо длинными перекрученными ногтями, – называешься покупателем. Представишь свое предложение, когда я вызову четвертого покупателя, если доживешь до этого. – Стоило ей наклониться ближе, и он вдохнул тот же запах сырой земли, словно она была темным лесом, одевшимся в женскую кожу. – Но время у тебя еще есть, несомненно.
Николас, не обращая внимания на дрожь в сердце, тихо сказал:
– Добрый вечер, мэм.
Белладонна шагнула в сторону, поднимая завесу входа в их кабинку. Внутри Айронвуды, подняв маски, воздавали должное предложенным яствам и винам, но в мгновение ока воровато поставили все на место. София вошла сразу за ним, двигаясь по стеночке, чтобы не привлекать слишком много внимания к тому, что она, строго говоря, не Оуэн.
– Вот он где! – воскликнул Айронвуд, к счастью, все еще пребывающий в благодушном настроении, когда за ними хлопнуло полотнище. – Сейчас начнется.
Он тихо вышагивал по мягким коврам и подушкам; за исключением нескольких свечей и маленького деревянного столика, в шатре больше ничего и не было. Синяки и порезы, полученные в лесу, дергало болью, но она не шла ни в какое сравнение с огнем, обжигавшим вены. Не позволяя себе замечать дрожь левой руки, Николас сосредоточился на гадком запахе трубки, которую курил кто-то в соседней кабинке. Белладонна назначила им место прямо в центре, но сверх того дуновения дурно пахнущего дыма и бормотания людей Айронвуда, Николас не слышал и не видел никаких свидетельств, что вокруг ждали другие покупатели. Он даже ветра снаружи не слышал.
Снова прогудел гонг. С зашедшимся сердцем Николас повернулся к завешенному парусиной входу и размытым фигурам Белладонны и ее стражников.
– Леди и джентльмены, приветствую вас на сегодняшнем аукционе. Как всегда, молчание является обязательным условием. Я воспользовалась своими… скажем так, привилегиями… чтобы проследить за этим.






