Почему, когда она поцеловала его последний раз, он вздрогнул, словно потрясенный? «Что-то не так, что-то совсем не так», – кричал внутренний голос, пока руки пробегали по его телу, ища рану, повязку, которые могли бы объяснить истощение и слабость.
Сценарий
. Как ненавидела она теперь это слово, бессилие, которое в нем заключалось. То, как оно вплелось в слова, сказанные Генри в России, как прорастало сквозь нее, опутывая, будто колючая лиана. «Ты тоже увидишь этот сценарий».
Они оба ошибались. Этта не собиралась соглашаться с
предначертанностью
какого-либо события. Ее осиротило в Дамаске, забросило на многие столетия от Николаса, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы оказаться запертой почти на три века позже него, оторванной от семьи, от Тернов, от этой тайной жизни. Это – не сценарий, пока она не согласится признать его таковым.
«Мы не можем обладать чужими вещами и людьми, не можем контролировать все последствия, не можем обыграть смерть». Этта ожесточилась, заставляя себя вслушиваться в звук собственных шагов, чтобы не слышать слова Генри, вновь и вновь всплывающие в голове, не видеть его окровавленного лица.
Девушка подошла к столу, чувствуя ледяное давление взгляда Белладонны. Убедившись, что выпустила достаточно пара, чтобы сохранять нейтральное выражение лица, Этта встретилась со старухой взглядом и протянула свое предложение. Ведьма сорвала бумажку с ее ладони, словно лепесток с цветка.
Встав около стола, Этта услышала перешептывание покупателей, споры, которые те вели между собой, словно бы все их слова фокусировались именно в этой точке. Но и эти разговоры тонули в пульсации крови, звеневшей в ушах.
Протяни она руку, ей бы удалось прикоснуться к гладкому темному дереву ларца, в котором лежала астролябия. Пламя свечей выхватывало все замысловатые детали, черненый рисунок и отметины на приборе, покоившемся на бархатной подкладке ящичка. Этта владела астролябией всего мгновение, но узнала ее сразу же.
Язычки пламени задрожали от ее приближения, и у нее перехватило дыхание – вместе с язычками задрожали и дюжие стражники.
Проекция?
Впечатляющая. Но как..?
«Не надо, не надо» – но она не могла удержаться. Ее пальцы погладили край ларца.
Крышка резко захлопнулась. Длинные пальцы Белладонны с узловатыми суставами крепко держали его на месте.
– Я вижу твое сердце, – сказала женщина. – Это не можешь быть ты.
Вскрик, от которого пульс Этты начал спотыкаться, донесся до нее намного раньше, чем брызги крови оросили занавес. Пронзительный хохот впился в барабанные перепонки, и внезапно подкосились ноги.
Они.






