Я решила, что пора брать ситуацию в руки:
- Клементина, Романа накормить надо! Машенька! Не волнуйся, ничего, у него голова крепкая! А ты, друг сердечный! Расскажи-ка лучше, что вчера было, и чего ты тут поклоны бить взялся!
- Дык, Вечером, как всегда до дому пошли мы супругу Вашу провожать, как варнаки налетели, пятеро с пистолями и давай кричать и стрелять, ну, мы с Марьяном тоже револьверты достали и положили их, только Марьян то с их стороны был и старался Матушку собой прикрыть, вот пуля и попала...
- Погоди, а чего это ты мне тут в сынки набиваешься, и когда это вам Мария Михайловна матушкой стала? Не всё ведь рассказываешь?!
- Дык, не знаю я, можно ль такое рассказывать то...
- Ты рассказывай, а уж там и решим, что можно, а что нельзя!
- Так... Я как Марьян упал, гляжу, а у него жилу перебило и кровь дюже бьёт, не живут с таким, я ужо точно знаю, видал уже. А Матушка меня оттолкнула и рукой рану зажала, кровь удерживая. А потом коляска появилась, и она тихо так сказала "Коляска! Стой коляска!" и конь как вкопанный встал, возница его дёргает, а тот стоит, тут господин в коляске кричать начал, что его не имеют права задерживать, что он важная такая шишка, на что ему Матушка опять негромко сказала "Воин ранен, в госпиталь повезу!" и мы стали Марьяна в коляску грузить, а господин больше не кричал, а извинялся стоял... Мы в госпиталь поехали, там Марьяна внутрь понесли и Матушка с ними, а меня не пустили. Потом господин этот прибежал и снова с извинениями своими, возница народ собрал и рассказывает, что видел, потом наш Некрасов приехал и ещё один морской охфицер меня расспрашивали долго, ругали сильно, что мы всех до смерти постреляли, вот потом я узнал, что Марьян живой, в церковь сходил и к вам побежал.
- А что же там возница такое рассказывал, что ты не говоришь?! Ой, Роман! Мутишь, парень!
- Не гневись, господин капитан! Как такое говорить не знаю даже.
- Так чего там было то?
- Так темнеть же уже начало, когда напали на нас, а от Матушки сияние пошло и пулю одну она ладошкой отбила, и когда с Марьяном возилась, сияние ещё сильнее стало, а глаза ажно светятся, вот вам крест святой! - И истово перекрестился.
- Погоди, так это и господин этот видел и возница его, он про это и рассказывал?
- Ну, так вестимо, об чём же ещё то! - Машенька от этих рассказов прижалась ко мне и словно заслоняясь мной немного за плечо сдвинулась и едва дышала, сжавшись.






