Было жутковато выходить из пикирования над самой водой, ну, правда, не знаю я как рассчитывать необходимый для этого манёвра запас высоты, а Клёпа такая безбашенная девица и похоже немного экстремалка вообще без страха и чувства опасности, так, что когда после километра, если не больше, пикирования выйти из него виражом чиркнув по гребешкам волн кончиками крыльев, это ощущения достойные запоминания. А вообще, когда летишь и можешь кувыркаться, как хочется, можно плыть по воздуху, который не пустота вокруг и лишь ветерком его чувствуешь, а нечто совершенно другое, упругое, мягкое, которое толкает, на которое можно опереться, по которому можно скользить, можно отталкиваться, которое может гладить, а может вдруг пнуть неожиданным порывом...
Так, что теперь я открыла для себя чувство полёта и моя нежная благодарность к Клёпе приобрела какие-то особые оттенки. И вот благодаря тому, что я освоилась в её теле или разуме, появилась возможность осваивать ночные полёты. Оказалось, что даже совершенно тёмной пасмурной безлунной ночью Клёпины глаза позволяют видеть, хоть и только в виде силуэтов и теней, но для полёта этого явно недостаточно, а уж "потеряться" вообще никаких проблем. И тут ещё стоит вспомнить, что скопа не водоплавающая и плюхнуться в воду и подождать пока рассветёт или просто передохнуть, возможности не имеет. Так мы выяснили, что в очень тёмные ночи, мы можем только взлететь почти вертикально не очень высоко, а главное, требуется хорошо подсветить Клёпе место посадки, иначе посадка может стать рискованной. Так, что для уверенной ночной атаки вражеских кораблей нам необходимы соответствующие условия, а при таком уровне подсветки нас тоже могут обнаружить и получится, что риск получить случайный снаряд ночью при плохой видимости для нас выше, чем когда днём мы можем использовать "отвод глаз" наводчиков.
А я, грешным делом, очень надеялась, что у нас может получиться атака, как у "Касатки" в книге Лысака. Хотя тут не только вопрос зрения, мы с Николаем, если точнее, то чаще один Николай, чертили варианты сближений и атак. Если у той же "Касатки" (прототипа немецкой девятки) было шесть торпедных аппаратов, а в носовом залпе целых четыре, то у нас в бортовом залпе всего два, при этом если развернуться, то с другого борта можно выстрелить только одну торпеду, так как перезарядить баковый аппарат не успеть, да и смысл кормового аппарата остался под вопросом с его очень малыми углами наведения. Вот бы иметь на палубе, как видела на фото эсминцев более позднего времени поворачивающиеся в любую сторону трёх и четырёх трубные аппараты, тогда вполне можно было бы повторить Лысаковскую "атаку Корфа". С артиллерией тоже вопросы оставались.






