ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война не начинается в день, когда первый солдат перешагнул через пограничный рубеж. Всегда война начинается гораздо раньше первых выстрелов. Это для наивных неожиданно "...двадцать второго июня, р... Пролог. Война не начинается в день, когда первый солдат перешагнул через пограничный рубеж. Всегда война начинается гораздо раньше первых выстрелов. Это для наивных неожиданно "...двадцать второго июня, ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война...", грубо говоря, в этот час и после выступления Молотова в полдень война не началась, она просто стала официально объявленной, и всё дальше уходят рыцарственные времена извещений: "ИДУ НА ВЫ!". Никто уже никого не извещает, просто по факту падающих с неба бомб все под эти бомбы попавшие понимают, что, да, началась! А тем, кто вдали от этих бомб, тем в помощь радио, ТВ и газеты. Для нас с Николаем война началась больше года назад, когда мы сели в поезд на Николаевском вокзале, хотя ещё не летели снаряды или пули. В прочем, можно считать, что для каждого избравшего воинскую стезю война начинается в момент принятия присяги, когда расписался клятвой, что отныне война стала главным в твоей жизни, и не красивая форма или большая зарплата, а заявленное право встать на пути врага и если надо, то своей кровью расплатиться за то, что тебя столько лет кормили, одевали, учили, оказывали почёт и уважение твоему выбору и готовности быть в первых рядах и защитить. Когда-то ещё молоденькая пришла работать на станцию скорой помощи, у нас дорабатывал бывший военный врач. И как-то, когда нас подняли на вызов, время четвёртый час ночи, а я просидела с подружкой болтая в ожидании вызова до половины третьего и поверив, что вызовов не будет, решила всё-таки прилечь вздремнуть, как вызов дали. И вот, я не проснувшаяся, встрёпанная, ужасно злая и недовольная лезу в РАФик, доктор сел в салон ко мне и стал расставлять точки над "Ё

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Было жутковато выходить из пикирования над самой водой, ну, правда, не знаю я как рассчитывать необходимый для этого манёвра запас высоты, а Клёпа такая безбашенная девица и похоже немного экстремалка вообще без страха и чувства опасности, так, что когда после километра, если не больше, пикирования выйти из него виражом чиркнув по гребешкам волн кончиками крыльев, это ощущения достойные запоминания. А вообще, когда летишь и можешь кувыркаться, как хочется, можно плыть по воздуху, который не пустота вокруг и лишь ветерком его чувствуешь, а нечто совершенно другое, упругое, мягкое, которое толкает, на которое можно опереться, по которому можно скользить, можно отталкиваться, которое может гладить, а может вдруг пнуть неожиданным порывом...

Так, что теперь я открыла для себя чувство полёта и моя нежная благодарность к Клёпе приобрела какие-то особые оттенки. И вот благодаря тому, что я освоилась в её теле или разуме, появилась возможность осваивать ночные полёты. Оказалось, что даже совершенно тёмной пасмурной безлунной ночью Клёпины глаза позволяют видеть, хоть и только в виде силуэтов и теней, но для полёта этого явно недостаточно, а уж "потеряться" вообще никаких проблем. И тут ещё стоит вспомнить, что скопа не водоплавающая и плюхнуться в воду и подождать пока рассветёт или просто передохнуть, возможности не имеет. Так мы выяснили, что в очень тёмные ночи, мы можем только взлететь почти вертикально не очень высоко, а главное, требуется хорошо подсветить Клёпе место посадки, иначе посадка может стать рискованной. Так, что для уверенной ночной атаки вражеских кораблей нам необходимы соответствующие условия, а при таком уровне подсветки нас тоже могут обнаружить и получится, что риск получить случайный снаряд ночью при плохой видимости для нас выше, чем когда днём мы можем использовать "отвод глаз" наводчиков.

А я, грешным делом, очень надеялась, что у нас может получиться атака, как у "Касатки" в книге Лысака. Хотя тут не только вопрос зрения, мы с Николаем, если точнее, то чаще один Николай, чертили варианты сближений и атак. Если у той же "Касатки" (прототипа немецкой девятки) было шесть торпедных аппаратов, а в носовом залпе целых четыре, то у нас в бортовом залпе всего два, при этом если развернуться, то с другого борта можно выстрелить только одну торпеду, так как перезарядить баковый аппарат не успеть, да и смысл кормового аппарата остался под вопросом с его очень малыми углами наведения. Вот бы иметь на палубе, как видела на фото эсминцев более позднего времени поворачивающиеся в любую сторону трёх и четырёх трубные аппараты, тогда вполне можно было бы повторить Лысаковскую "атаку Корфа". С артиллерией тоже вопросы оставались.