ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война – страшное дело, очень страшное, но, как известно, победа куётся в тылу. Тыл, казалось бы, такой надёжный, но тыл для семьи Сашки – это он сам, поэтому оставить надолго своих младших братишек и... В «Издательстве Центрполиграф» выходят книги Владимира Поселягина Цикл романов Адмирал Сашка Братишка Адмирал * * * – Уф-ф. – Я с облегчением выдохнул и, невольно хохотнув, добавил: – Я-то думал, что серьёзное. Мама, такие письма присылают, если подразделение попадает в окружение и не выходит к своим в определённый срок. Отец в тылу служит, к тому же ещё и охотник. Выйдет, не волнуйся. Вот если бы похоронку получили, тогда да, беспокоиться можно было бы, да и то могла быть надежда, что просто ФИО перепутали, например, вместо однофамильца оформили. Так что вытираем слёзы и спать. Завтра тяжёлый день, школа и остальное. Ну а от отца будем ждать вестей, когда-нибудь они будут, надо надеяться. Всё равно ничего другого у нас не остаётся, – как мог, успокаивал я своих. Когда немного успокоил, отправил малых спать, Маринку туда же загнал, Танюшу в мою комнату на свободную кровать и остался с мамой, бабушкой и дедом. Бабушка только что вернулась из маминой комнаты, где меняла пелёнки Кире, тот недавно трубным басом голос подавал, обидевшись, что о нём все забыли. – О чём ты хотел поговорить? – косясь на слегка потрёпанный треугольник письма, спросила мама. Я его забрал у неё, чтобы он не отвлекал, но, похоже, придётся убрать вообще из виду, а то действительно будет серьёзно мешать. – Прежде чем ответить на этот вопрос, уточню, с какого момента вы выключили радио? Перед тем как уйти из дома, я прокинул провод самодельного удлинителя и вывесил тарелку репродуктора в форточку, чтобы семья и гости могли слушать меня прямо из сада, где справляли новоселье. Как-то не совсем удачно получилось, надо сказать, письмо это с номером части отца так невовремя пришло. Хотя, может, и вовремя.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подозрительно. Обойдя их стороной, приблизился со спины товарища Сталина и постарался подслушать, о чём говорят, а говорили обо мне. Тут, заметив, что за всеми моим движениями со стороны пристально следит генерал Власик, явно догадываясь, что я делаю, приняв независимый вид, попросил у официанта стакан с лимонадом и, сделав пару глотков, подошёл к этой паре.

– О чём говорим?

Те смешались, но мама всё же сказала, что обо мне. Дальше мы разговаривали втроем, и я описал товарищу Сталину в подробностях нашу недавнюю эпопею в тылу у немцев, со своей точки зрения конечно же. Кое-что упустил, но как оказалось, тот об этом знал и сам напомнил:

– И обменял два вещмешка с битой посудой на трофейный автомобиль.

– Ну не всё там бито было, – немного растерянно промямлил я. – Восемь тарелок и поднос сохранились. Мы ими пользуемся. Надо будет потом в музей передать, всё же раньше они принадлежали Гитлеру, а тот какой-никой след в истории, но оставляет… А по поводу обмена… Никто не просил бить мои трофеи, которые я, напрягая все силы, лично вынес все к нам, и тут какой-то, даже слов подобрать не могу, разбил всё оглоблей. Даже описать не могу, какие я чувства испытывал, когда услышал этот хруст, поэтому комкор правильно поступил и погасил мои эмоции подарком. А я в ответ у них концерт дал. Два часа шёл. Запрещённые песни пел.

– Запрещённые? – поднял Сталин брови, мне даже показалось, что тот не играл и действительно был удивлён.

– Ну да, цензура запретила мне их исполнять, а фронтовикам и простому народу они очень нравятся, вот и приходится их вот так на импровизированных концертах исполнять. Негативного отношения к ним я не заметил, не знаю, почему их запрещают.

– А по радио почему перестал выступать?

– Так запретили же!

– Насколько я в курсе, тебе это никто не запрещал.

– Не знаю, передали, что в моих услугах больше не нуждаются, и всё. Это после случая с тем композитором, которого я немного поставил на место в последней передаче. Видимо, мстил таким образом.

– Почему же ко мне не обратился?

– Да меня как-то вся эта ситуация и самого устраивала, другие дела навалились. Тем более я в госпиталях пел.

– Да, мне дочка говорила, она на паре выступлений была.

– А?

– Она в двух госпиталях работает сиделкой, учится на врача, – сделав небольшой глоток из фужера, пояснил Сталин.

– Как же я её не заметил-то?! – озадаченно почесал я затылок.

– Она изменилась за последнее время.

– Возможно. Кстати, товарищ Сталин, по поводу цензуры, я всё же хотел бы поговорить. Не знаю, мне, как создателю, конечно, неприятно такое решение, запретить их, но я не понимаю, почему несколько человек решают за всех, что можно слушать, а что нет?

– Извини, Александр, но тут я помочь не могу.