Я честно сказал, что это скорее не вопрос, а просьба. Ну заколебали меня тормозить все кто ни попадя. В общем, не имеет права двенадцатилетний подросток водить машину. Отбрёхиваться получалось только по той причине, что меня узнавали, поэтому и отпускали, а так тяжело. В общем, мне права нужны. Тот тоже обещал подумать и решить этот вопрос. Просьба была не такая уж и напряжённая. Потом мы ещё немного поговорили, и товарищ Сталин отошёл, его отвлекли. Тут зашептала мама, изумляясь, как я так по-простому, панибратски общаюсь с самим товарищем Сталиным. Сам я ничего необычного в этом не видел.
Пробыли мы в Кремле почти до конца банкета, и только потом, собравшись, одевшись в гардеробе, покинули территорию Кремля.
– И что нас ждёт впереди? – вздохнула мама.
Махнув рукой попутной машине, я ответил:
– Мама, да ты что? У нас теперь вся жизнь впереди. Поверь, вы с Таней станете самыми известными певицами Союза, уж я постараюсь. Пусть по запрещённым песням, в основном исполнять их будете только вы, но станете. На мужской репертуар найду других исполнителей.
– Ох, мечтатель, – потрепала она меня по голове и потребовала надеть шапку.
– Я оптимист, и этим всё сказано, – надев шапку, пробурчал я и распахнул для мамы дверцу машины.
А у нас действительно много планов, и нужно их решить.






