ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Принцесса Лейла, нежеланный ребенок в королевской семье, устала добиваться любви своих родителей и, сбежав из дворца, улетела в Нью-Йорк. В первый же вечер в ресторане роскошного отеля она познакомила... Дай нам шанс Кэрол Маринелли Глава 1 – Лучше бы это была ты! Принцесса Лейла аль-Ахмар Шурхаади замерла, когда королева Фаррах наконец высказалась. Впрочем, она и так все знала. Ее мать предпочла бы, чтобы той ужасной ночью погибла она, Лейла, а не ее сестра Жасмин. Однако услышать это было все равно что получить пощечину. Но Лейла не собиралась это показывать. Только ночью, только во сне она плакала о любви, в которой ей было отказано. Время научило ее стойко переносить обиды. Она стояла, гордо подняв голову, пока мать изливала на нее свою злобу. Долгие годы Лейла делала все, чтобы избежать этого момента, но сегодня она перестала убегать. После обеда, вместо того чтобы отправиться к себе в комнату, она взяла ганун – маленькую арфу – и начала играть. Для Лейлы это был не просто инструмент. Он был ее другом, ее компаньоном. Его звук, нежный и чистый, ласкал слух, и когда она на нем играла, то верила, что любовь существует. Даже если родители никогда не баловали ее проявлениями любви. Ее отца раздражало, что она обожает музыку. Жасмин играла намного лучше, любил повторять он, когда вечерами, после ужина, Лейла принималась за свой гобелен. Это был все тот же гобелен, над которым она начала трудиться шестнадцать лет назад. День за днем Лейла распарывала то, что было сделано накануне, отказываясь закончить работу. «Нет, Жасмин играла не лучше!» – хотелось крикнуть ей. Жасмин, говорила королева, была способна держать ноту, пока голуби не слетались на подоконник, чтобы послушать ее игру. Напряжение нарастало уже несколько лет, но сегодня Лейла отказалась подчиниться негласному правилу – соблюдать тишину в главных покоях дворца. Она продолжала пощипывать струны инструмента, и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глупая, глупая затея!

О чем, черт возьми, она думала? Что она может стать такой, как Жасмин? Никогда!

Но затем это случилось.

Впервые за всю свою жизнь Лейла почувствовала, что ей рады, когда обернулся сидящий за стойкой мужчина. Их взгляды встретились. На мгновение он замер и нахмурился, словно пытался понять, к какому типу женщин ее отнести, а потом улыбнулся.

Лейлу еще никто не встречал такой теплой улыбкой. Никто и никогда. Он не смерил ее взглядом с головы до ног, как это сделали другие, он просто посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Она невольно тоже улыбнулась. И направилась в его сторону.

– Я передумал, – сказал мужчина бармену. Голос у него был глубокий и низкий. – Я, пожалуй, выпью еще стаканчик. – И снова посмотрел на Лейлу. – Чем вас угостить?

– Не знаю… – протянула она, глядя на разноцветные бутылки на зеркальной стойке.

Лейла не чувствовала себя смущенной и растерянной. Она понимала, что столь неопределенный ответ его не беспокоит. Он просто ждет ее решения. На мгновение девушка задумалась, вспоминая коктейли, которые видела в журнале. Разумеется, она не собиралась попросить тот, который заставил ее покраснеть.

– Как насчет «Манхэттена», поскольку это мой первый вечер в Нью-Йорке?

– Отличный выбор, – откликнулся он.

Женщина показалась ему настоящим совершенством. Единственное, что ему хотелось бы изменить в ее внешности, так это цвет помады.

Но скоро помады на губах не останется – в этом он был уверен.

Заскучав в пресной атмосфере «Харрингтона», Джеймс Чатсфилд уже собирался уходить, чтобы отправиться в какое-нибудь более оживленное место. Он успел отказаться от следующего коктейля, когда в зале вдруг стало тихо. Даже бармен умолк на середине фразы. Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на причину воцарившейся тишины…

Лейла кивнула, согласившись с его выбором, и стала смотреть, как бармен готовит коктейль, хотя на самом деле ее гораздо больше интересовал другой мужчина. Мужчина, сидевший рядом с ней.

Высокий, с густыми темными волосами, спускающимися на воротник рубашки, он был красив и хорошо одет. В то же время в нем ощущалось нечто дикое, говорящее о том, что его не так легко приручить. Что-то такое, что бросало вызов условностям и делало его не похожим ни на кого из сидящих в баре. На нем был галстук, но верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Он не был гладко выбрит, однако вид имел ухоженный. А когда Лейла подошла к нему и он улыбнулся, его близость не испугала ее.

Всю жизнь она чего-то боялась.

Всю жизнь ей казалось, что она занимает слишком много места и всем мешает. Теперь же она чувствовала себя в полной безопасности.

– Меня зовут Джеймс.

– А я… – Она была готова назвать свой титул, но передумала. – А я Лейла.