ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Принцесса Лейла, нежеланный ребенок в королевской семье, устала добиваться любви своих родителей и, сбежав из дворца, улетела в Нью-Йорк. В первый же вечер в ресторане роскошного отеля она познакомила... Дай нам шанс Кэрол Маринелли Глава 1 – Лучше бы это была ты! Принцесса Лейла аль-Ахмар Шурхаади замерла, когда королева Фаррах наконец высказалась. Впрочем, она и так все знала. Ее мать предпочла бы, чтобы той ужасной ночью погибла она, Лейла, а не ее сестра Жасмин. Однако услышать это было все равно что получить пощечину. Но Лейла не собиралась это показывать. Только ночью, только во сне она плакала о любви, в которой ей было отказано. Время научило ее стойко переносить обиды. Она стояла, гордо подняв голову, пока мать изливала на нее свою злобу. Долгие годы Лейла делала все, чтобы избежать этого момента, но сегодня она перестала убегать. После обеда, вместо того чтобы отправиться к себе в комнату, она взяла ганун – маленькую арфу – и начала играть. Для Лейлы это был не просто инструмент. Он был ее другом, ее компаньоном. Его звук, нежный и чистый, ласкал слух, и когда она на нем играла, то верила, что любовь существует. Даже если родители никогда не баловали ее проявлениями любви. Ее отца раздражало, что она обожает музыку. Жасмин играла намного лучше, любил повторять он, когда вечерами, после ужина, Лейла принималась за свой гобелен. Это был все тот же гобелен, над которым она начала трудиться шестнадцать лет назад. День за днем Лейла распарывала то, что было сделано накануне, отказываясь закончить работу. «Нет, Жасмин играла не лучше!» – хотелось крикнуть ей. Жасмин, говорила королева, была способна держать ноту, пока голуби не слетались на подоконник, чтобы послушать ее игру. Напряжение нарастало уже несколько лет, но сегодня Лейла отказалась подчиниться негласному правилу – соблюдать тишину в главных покоях дворца. Она продолжала пощипывать струны инструмента, и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почти вся ее жизнь, за исключением редких поездок по стране, проходила за дворцовыми стенами. У Зейна было больше свободы, потому что он был мужчиной. А Жасмин изобрела свой собственный способ развлекаться, на который Лейла никогда не отважилась бы.

Она посмотрела на рекламу бара, который предлагал разнообразный ассортимент ярких коктейлей с соблазнительными названиями, и вспыхнула, увидев в списке «Пронзительный оргазм», хотя не совсем представляла, что это такое. Там были и другие, но Лейле понравился тот, который назывался «Манхэттен». Она прочитала статьи о ресторанах, где люди встречались, чтобы поговорить и поесть. И о двух фешенебельных отелях в самом сердце Нью-Йорка. Особенно ее заинтересовал «Чатсфилд». Это была целая сеть отелей, раскинувшаяся по всему миру. В них останавливались самые яркие и самые скандальные знаменитости.

Прочитала Лейла и о своего рода соперничестве между «Чатсфилдом» и отелями сети «Харрингтон». Элегантные и стильные, они гарантировали уединение и покой наиболее важным гостям.

Она вспомнила об этих отелях, когда, пройдя таможенный контроль, оказалась вечером, дрожа от холода, на остановке такси. Пока остальные шумно выражали свое недовольство отсутствием машин, Лейла терпеливо ждала, подняв лицо к небу и впервые ощутив на языке вкус снега.

– Вам куда? – спросил водитель.

Лейла знала, какой отель выбрала бы Жасмин, и уже была готова назвать «Чатсфилд», но в последний момент изменила решение.

– «Харрингтон», – сказала она.

Как бы она ни старалась, ей никогда не стать Жасмин.

Нет, напомнила себе Лейла. Ее, скорее всего, возненавидели с первой же секунды после рождения.

Лейла положила в саквояж свое расшитое золотом платье и спрятала его под кровать.

Принцессы Лейлы аль-Ахмар Шурхаади больше не существовало.

У нее не было сумочки, чтобы положить туда магнитный ключ от номера, поэтому она засунула его в бюстгальтер.

Спустившись в лифте на первый этаж, Лейла на мгновение замерла.

Сдержанность и элегантность были визитной карточкой «Харрингтона». Известные люди, останавливаясь в этом отеле, не сомневались, что их оградят от какой бы то ни было шумихи. Но красота Лейлы была столь изысканной, что невольно притягивала к себе взгляды.

Она к такому вниманию не привыкла, и ей это не понравилось.

Услышав звуки фортепиано, Лейла направилась туда, откуда они доносились.

Она вошла в бар и остановилась. Звон бокалов и приглушенные разговоры на мгновение смолкли.

Ей стало страшно.

Какой-то толстяк повернулся и неторопливо ощупал взглядом ее фигуру. Еще один мужчина сделал то же самое, но очень быстро, лишь на мгновение задержав глаза на ее груди. Все это было так неожиданно и неприятно, что ей захотелось убежать.