– Отчего же? Ценю веселье не меньше, чем ты, хотя по мне этого не скажешь. Вот только современных модных веяний не понимаю. На нашей улице, в пабах, любят джигу, рил и хорнпайп.
– Пляски Клеверного графства? Ты танцуешь рил?! – Она откинула голову назад и рассмеялась весело и беззаботно.
– Танцы простонародья очень популярны у… простонародья. В Королевстве любят веселиться не меньше вашего, особенно если из кранов льется эль и поют скрипки. А рил – лучшее, что можно плясать на столах.
– И на кладбище. У вас же на севере обожают пляски на могилах в сочельник!
– Люди всегда пляшут на чьих-нибудь могилах. Мы хотя бы находим для этого веселый повод и не вредим памяти мертвецов.
– Разве мертвецам не все равно? – спросила Смерть, глядя мне в глаза.
Довольно забавный разговор между двумя существами из мрачных мифов Риерты, которых мы с ней символизировали.
– Мертвецы лишь эхо для живых, Мюр. Но они не исчезают бесследно для тех, кто их помнит. Живым не все равно, а это самое главное.
– Пока они тоже не станут мертвецами.
– И тогда их тоже будут вспоминать те, кто пока еще жив, – парировал я. – Мы все надеемся на то, что нас будут помнить после смерти, не так ли?
– А кто будет помнить тебя, Итан?
– Люди, которым я помог. Те, кого похитили, а я нашел. И их семьи. Надеюсь на это, хотя человеческая благодарность вещь довольно ненадежная. Мои солдаты из отряда. Те, кто еще жив. Ну и ты тоже меня будешь помнить.
Она помедлила, и я жалел, что не вижу ее лица из-за маски.
– Буду, – не стала отрицать девушка. – А ты меня?
Я надеялся, что она переживет старину Шелби, судя по тому, сколь близка моя связь с тенью, но кивнул.
– Значит, договорились. – Мюр протянула мне руку для шутливого рукопожатия. – А теперь я отойду на час.
Ее взгляд обратился к лестнице, ведущей на третий этаж. Перед подъемом стояла охрана, и наверх тек крайне редкий ручеек гостей.
Избранных гостей.
– Святая святых праздника? – усмехнулся я. – Вход для сливок общества?
– Ближний круг, голубая кровь, богатеи, члены правительства, известные личности и артисты. Ну и те, кто купил билеты за кучу денег на благотворительном аукционе.
– То есть мы с тобой?
– Я.
Было видно, что она не хочет меня брать, и, чтобы как-то оправдаться, девушка сказала:
– Там будет женский разговор, порхание мотыльков вокруг опасного огонька, и не стоит вмешивать в него носорога.
– Я не смогу тебе помочь, – еще раз напомнил я ей.
– Значит, доберусь до тебя, чтобы получить эту помощь. В одиночку я двигаюсь быстрее, чем с тобой.
Все так. Она сможет быстро переместиться благодаря своему ингениуму, я же после таких совместных прыжков ощущаю себя, словно с разгону ударился об стену.
– Если ты не вернешься через час?
– Подожди еще час. А затем уходи.






