ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перед одним музыкальным магазином он задержался минут на пять-шесть. Послушав две какие-то попсовые песенки, он пробурчал из-под повязки:

— А ничего так музычка.

Проходя мимо почты, он достал из кармана два письма и вложил их в почтовый ящик. Потом он опустился перед ним на корточки и заглянул вовнутрь, чтоб убедиться, что письма оказались внутри. Лишь затем Сун Ган спокойно пошел прочь, навстречу заходящему солнцу.

Выйдя из поселка, он дошел до железнодорожного переезда и опустился на камень рядом с дорогой. Снял повязку и вдохнул свежий вечерний воздух. В полях вокруг шумели колосья, ждущие, что их срежут. Невдалеке бежала речушка, и вечерняя заря уже легла красными полосами на воду. Заметив отсветы на реке, он поднял голову и посмотрел на закатное небо, которое показалось Сун Гану в сотни раз красивее земли. Ярко-алое солнце сияло в его просторе, и бегущие мимо кучевые облака сверкали всеми цветами, как переливающиеся морские волны. Он ощутил, что видит свет, что, как челнок, плетет по небу изменчивые узоры. Потом Сун Ган опустил голову и снова оглядел окрестные поля, залитые лучами вечерней зари, словно усеянные розами. Ему показалось, что он сидит в самом центре цветочного поля.

Тут он услышал дальний гудок поезда. Сун Ган снял очки, протер их и, надев обратно, увидел, что солнце уже наполовину завалилось за горизонт и что поезд выезжает прямо из-под него. Он вскочил на ноги и сказал себе, что пришла пора оставить этот мир. Ему было жаль своих очков — их непременно раздавил бы поезд, а потому он снял их и оставил на камне, с которого поднялся. Однако Сун Гану показалось, что так они не очень заметны. Тогда он скинул рубашку и расстелил ее на камне, а сверху положил очки. Потом он полной грудью вдохнул воздух этого мира и надел обратно повязку, позабыв, что мертвые не дышат и что он никак не сможет заразить тех, кто придет за телом. Сделав вперед четыре шага, Сун Ган лег на рельсы и раскинул руки. Он почувствовал боль под ложечкой, где металл врезался в тело, и переполз немного вперед, припав к рельсам животом. Так было намного удобнее. Рельсы под ним задрожали от приближающегося поезда, задрожало и тело Сун Гана. Тут он вспомнил небесные краски и, запрокинув голову, уставился в далекий простор. Он показался ему безмерно прекрасным. Повернув голову набок, Сун Ган поглядел на поля, словно бы усеянные розами, и подумал, что и они безмерно прекрасны. В этот миг он вдруг заметил морскую птицу, с протяжными криками летевшую издалека прямо к нему. Поезд, гремя, пронесся по его пояснице. Перед самым концом глаза Сун Гана запечатлели последний образ — одинокую морскую птицу, что парила над сотнями залпов цвета.