Глава 48
Бритый Ли с Линь Хун на белоснежной «бэхе» в сумерках вернулись в Лючжэнь и въехали во двор его дома. Линь Хун сделала свою операцию, а Ли замутил на северах несколько удачных сделок. Оба вышли из машины, как триумфаторы. Едва они успели войти в гостиную, как у Ли зазвонил мобильник. Звонил Писака Лю, чтоб сказать, что ужин уже готов и можно отужинать когда заблагорассудится. Положив трубку, Ли заметил:
— Какой заботливый, мудак.
Швырнув чемоданы в гостиной, Бритый Ли с Линь Хун, как ласточки, полетели в столовую. Уже стемнело, и Ли зажег люстру. Они увидели, что на столе уже расставлена еда, в середине торчит букет красных роз, а из стального ведерка со льдом выглядывает заткнутая пробкой бутылка французского красного вина 1985 года. Бритый Ли и Линь Хун опустились друг напротив друга. Ли был очень доволен Писакой.
— Романтично он тут все обставил, мудила, — заключил он.
Линь Хун оглядела стол с едой и букетом и рассмеялась. Она сказала, что все выглядит так, словно ужинают здесь какие-то заграничные товарищи. Ли тут же напустил на себя вид иностранного джентльмена: выпрямившись, достал из ведерка бутылку с вином, вытащил пробку и налил немного себе в бокал. Опустив бутылку на стол, Ли легонько покачал вино, приставил к носу и понюхал. Потом он сделал глоток и одобрительно сказал:
— Неплохое винишко.
Заложив левую руку за спину, он поднялся и стал правой рукой изящно наливать вино в бокал Линь Хун. Потом Ли сел на место и, подняв свой бокал, терпеливо ждал, пока Линь Хун поднимет свой. Она невольно улыбнулась. Матерящийся как черт Ли внезапно стал жуть каким изысканным — такое она видела в первый раз.
— Ты где этому выучился? — с улыбкой спросила она.
— По телику.
Сказав это, Ли чокнулся с ней, и Линь Хун сделала маленький глоток, а потом поставила бокал на стол. Бритый Ли одним махом осушил свой, словно пил на спор. Опустив бокал на стол, он, как собака, которую говно жрать никак не отучишь, снова взялся за свое и грубо прикрикнул:
— Ешь быстрей! Как поешь, ступай мыться, а потом в постель и жди меня!
В это время Сун Ган первый раз в жизни разделывался с пельменями в закусочной и горячий мясной сок обжигал ему рот, а он ничего не чувствовал. Когда он поднялся на ноги, вышел на улицу и побрел на запад, к железной дороге, Бритый Ли уже с волчьим аппетитом проглотил ужин и, изнемогая, торопил Линь Хун, чтоб она быстрее управлялась со своим. Вот он мир! Покуда один шел к смерти, снедаемый горячей любовью к этой освещенной закатным светом жизни, другие двое в поисках удовольствий знать не знали, как прекрасен последний отсвет заходящего солнца.
Когда и вечерняя заря, и закатное солнце пропали, тяжелая, темная ночь упала на Лючжэнь. Сун Ган лежал на путях, освещенный слабым лунным светом.






