Линь Хун была на последнем издыхании, а Ли дышал шумно, как паровоз. Пережив безумный приступ наслаждения, они поднялись на неизвестную доселе вершину. А теперь они словно бы медленно спускались с Эвереста. Все вокруг было белым-бело, и им казалось, что их тела легки, как бумага, парящая на ветру, что, качаясь, опускается обратно на землю.
Глава 49
В тот вечер, пережив неслыханный доселе оргазм, Линь Хун словно бы рассыпалась на составные части. Закрыв глаза, она без сил лежала на кровати, как жертвенный баран, пока Бритый Ли бодро взгромоздился на нее во второй раз, в третий раз и, наконец, в четвертый. Тут Линь Хун поняла, что значит побывать на волосок от смерти. На третий раз она бессильно возразила, что они ведь заключили когда-то джентльменское соглашение — больше двух раз ни-ни. Но Ли с сознанием собственной правоты объявил, что сегодня выступает в роли девственника, который впервые отведал запретный плод, и одним-двумя приступами от него не отделаешься. Ежели кобель в выгребную яму упадет, хрен его потом оттуда выкуришь. Линь Хун не оставалось ничего другого, как безвольно позволить ему взобраться на нее и в третий раз. В итоге Ли придумал еще и четвертый. Линь Хун чуть не плакала. Ей казалось, что она умирает от усталости, но Ли сказал, что это самый последний раз — больше они трахаться не станут, и он вернет ее Сун Гану.
В два часа ночи Бритому Ли позвонил Писака Лю. Ли был как раз занят своим четвертым разом, а Линь Хун, стиснув зубы, терпела боль от этой скотины. Заверещал мобильник, и Ли, не прерываясь ни на секунду, взял его посмотреть, кто звонит. Увидев, что это Писака, Ли матюгнулся и не стал снимать трубку. Через какое-то время телефон снова взорвался звоном, и Ли опять отпустил пару ругательств, но трубку так и не взял. Потом телефон стал верещать, не переставая. Ли взбесился не на шутку, схватил трубку и проревел:
— Я тут при деле…
В ответ он услышал, как в трубке затараторил Писака, и заорал громче разорвавшейся бомбы:
— Аааа!
Как громом пораженный, он подскочил с Линь Хун, голый, спрыгнул с кровати и застыл, как идиот, посреди комнаты с полуоткрытым ртом и мобильником в руке. От каждого слова Писаки он вздрагивал всем телом. Закончив говорить, Писака повесил трубку, но Ли так и остался стоять с телефоном, прижатым к уху, неподвижно, словно потеряв сознание. Потом телефон упал на пол, и Ли испуганно подскочил от его грохота. Очнувшись, он заревел и принялся ругать себя:
— Чтоб я сдох, мать твою, чтоб меня машина в асфальт закатала, чтоб сгорел бы нафиг, а не сгорел бы, так утоп, а не утоп, так лег бы под машину… Я мудак, мудак…
Линь Хун не помнила себя от усталости. Она смутно почувствовала, как Ли, лежа сверху, взял мобильник, а потом, словно пружина, подскочил с кровати. Потом стало совсем тихо.






