ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эта оплеуха заставила Бритого Ли кой-чего почувствовать, и он поклялся, что ежели и встретит еще задницу Кузнецовой жены, то предлагай ты ему пусть золото, пусть серебро, а он плотно зажмурит глаза и все равно не станет на нее глядеть, хоть ты тресни.

Когда Бритый Ли получил затрещину, лицо у него опухло, из носа пошла кровь, а Стихоплет и Писака все волокли его по поселку, наматывая круги по улицам. Трижды проходили они мимо того самого отделения, и тамошние милиционеры трижды выходили поглазеть на толпу, а юные дарования все никак не заводили своего подконвойного внутрь. Стихоплет, Писака и две тетки тащили Бритого Ли, и не было их дороге ни конца ни края. Они доходились до того, что толстая, как парное мясо, баба потеряла всякий интерес, а худая, как солонина, тоже расхотела идти, и две пострадавшие вернулись домой. Стихоплет с Писакой прогулялись еще последний разок по поселку, пока у них у самих не заломило спину, не заболели ноги и во рту не пересохло, и тогда только свели они наконец-то Ли в отделение.

Там, как из-под земли, появилось пятеро милиционеров. Окружили Ли и стали допрашивать. Сначала выяснили, как звали тех пятерых женщин, а потом уже начали выяснять про каждую отдельно. Про маленькую совсем не спросили, зато на предмет всех четырех оставшихся был учинен допрос. Милиционеры словно справлялись о чем-то у своего арестанта. Когда он дошел до того, как глядел на задницу Линь Хун (ну, ту, не толстую и не худую, совершенно круглую задницу), все пятеро аж замерли от напряжения, словно слушали байку о привидениях. Круглозадая девушка по имени Линь Хун была знаменитой красавицей нашей Лючжэни, и пятеро милиционеров обыкновенно через ткань ее штанов мерили взглядом роскошные формы. Мужиков, оглядывавших через ткань штанов ее зад, в этом поселке было немало, а вот вживую видал его один только пройдоха Ли. Пятеро милиционеров, заполучив в лапы эдакую добычу, разумеется, не могли упустить своего шанса. Они спрашивали и так и сяк, а когда Бритый Ли дошел до тугой кожи и слегка выпиравшего копчика, их глаза засверкали, как электрические лампочки. Потом Бритый Ли сказал, что больше он и не видал ничего, и тут десять глаз потухли, словно в них выключили ток, а милиционеров перекосило. Стуча по столу, они хором заорали на Бритого Ли:

— Признавайся чистосердечно, не признаешься — будет плохо, думай давай, что ты еще видел?!

Ли, дрожа всеми поджилками, стал рассказывать, как он влез еще чуть ниже, чтоб посмотреть, чего такое у Линь Хун за пушок и из какого такого места растет. Душа у него ушла в пятки, и потому говорил он тихонько, а у милиционеров сбилось дыхание. Бритый Ли будто снова завел свою байку о привидении, но, когда оно уже должно было выпрыгнуть, история вдруг пшик — и кончилась.