Походочка у него была совершенно разгильдяйская. Развинтился парень до предела. Наверное, из этих, из брошенных. В глубоком детстве родители-алкаши его бросили, он прибился к таким же брошенным, что ютятся по подвалам, а на зиму спускаются в штольни метро, помаленьку подрос в антисанитарных условиях, теперь вот выполз наружу, на свет Божий…
К офису следующего клиента, газового магната Б., Дустер добрался на такси. Уцуйка ехал бесплатно в багажнике.
Неподалеку от офиса, высокого стеклянного сооружения, располагался парк, где и разместился Дустер. Вновь на скамеечке, рядом с фонтаном, от которого шла приятная прохлада.
— Не переборщи с внутренним голосом, — предупредил Уцуйка прежде, чем направиться в контору.
— Это ты не переборщи, — возразил Дустер.
— Нет, ты, — сказал Уцуйка. — Довел директора З., что он свихнулся.
— Это ты довел, — ответил Дустер. — Так что поаккуратнее.
— Нет, ты. Нет, ты.
Дустер подумал и сказал:
— Дело в том, приятель, что он, наверное, сам себя довел. Совесть-то, брат, не подушка. Не окурок, который можно в урну выкинуть. Вот оно копилось, копилось, а тут мы. Он и сломался.
— Ага, — согласился Уцуйка, которому возразить было нечего. — Ну, ты башка.
Произошло это в первом часу ночи, и у Майкла сразу зародились сомнения, ибо он знал братана, как облупленного. После боя Верзила позволял себе расслабиться и выдувал бутылку хорошего виски, что при его массе было вполне приемлемой дозой. В этом случае за руль его было калачом не заманить. Но обычно в начале первого он дрых без задних ног. И никогда в жизни ночью на машине не гонял, не в его это было правилах.
— Ладно, Гарри, я пошел, — вставая, сказал Том. — Со Снунсом разбирайся сам.
Подошел к двери, повернул голову и сказал в пространство:
— Мой тебе совет, старик. Закрывай свою лавочку к чертовой матери. И чем быстрее, тем лучше…
Собственно, ради этого совета он и приходил к Спайсу. Предупредить.
Неправедный, убийственный бизнес Гарри Спайса был зарегистрирован в компьютере Саламанты. Можно было уехать куда угодно, но стоило Саламанте на время взять верх — и Спайсу конец. Невменяемый Том вернулся бы и покарал злодея.
Саламанта, которому Том милостиво разрешил быть консультантом, исподволь, по ночам, когда Том спал, внедрялся в его сознание, точил, как червь яблоко, вносил свои коррективы.
Мало-помалу лепился новый Том, ничем не связанный с собственным прошлым и, как вектор времени, нацеленный в будущее. Мораль которого являлась чудовищным сплавом вселенского кодекса чести и этики современного Робин Гуда, способного в поисках правды-матки свернуть набок нос любому прохиндею. Не перевоспитать, не переубедить, а свернуть.






