ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

При сопротивлении же ликвидировать…

За каких-то полмесяца уже накопилось барахлишко: двое джинсов, три рубашки, майки, носки, трусы, три пары обуви. Всё это Том аккуратно упаковал в дорожную сумку, после чего взял зеркало. Мда, красавчик хоть куда. Наутро после недельного запоя. Нет, после запоя бывает лучше. Бороду, что ли, отпустить? — спросил он себя. С черными очками-консервами. А что? Да нет, сказал он себе, какой есть, такой и ходи. Чтоб соответствовал документу. Скажи спасибо дяде Гарри, что выправил паспорт. Теперь ты вполне официально Курт Рюгер. Обезьяна на фотографии один к одному соответствует тому, что наблюдается в зеркале.

Урод, каких мало.

Том положил зеркало в сумку, закрыл молнию.

Пора.

В заначке 50 тысяч зеленых, хватит на первое время. Нью-Йорк — город больших возможностей, не чета нынешней дыре, но главное — там всё будет по-новому, с нуля, а то, что останется в нынешней дыре, пусть остаётся. На этом поставим большой жирный крест…

Нью-Йорк огорошил ценами. Например, квартира, которую он снял на месяц, обошлась в 500 долларов.

Были, правда, каждодневный завтрак и влажная уборка. Завтрак готовила хозяйка квартиры — пожилая негритянка Джетта, она же потом, отправив Тома погулять на улицу, вытирала пыль с мебели и мыла пылесосом пол.

Чистюля была, чтоб её. Но пылесос был зверь, ни пылинки, ни соринки не оставлял, Джетту, уж на что была упитанна, таскал за собой, как котенка, она только успевала целлюлитными ножками перебирать. Миг — и квартира из трех маленьких комнат и кухни была чиста. Он ведь, гад, пылесос этот, что делал? Прыскал перед собою водой, смешанной со стиральным порошком, затем всасывал вместе с грязью, и всё это со страшной силой, на бешеной скорости, с взревыванием, с подчавкиванием и утробным уханьем.

Отсюда, за чистоту, и цена, поскольку завтраки у Джетты были не ахти: яичница, бекон, хлеб, кофе. Не хочешь лопать, не лопай, собака сожрет, но денежки плати.

Джетта со своим мужем-негритосом жила в его четырехкомнатной квартире двумя этажами ниже, и заявлялась в семь утра. К этому времени Том уже был на ногах, уже работал с отягощениями, разгонял загустевшую за ночь кровь. Через час, справившись с делами, Джетта уходила кормить своего муженька, и сияющая чистотой хата возвращалась в полное владение Тому.

Но он, посидев дома, который быстро наскучивал, уходил бродить по городу, а поскольку район был не из фешенебельных, с преобладанием черного населения, то прогулки его однообразием не отличались. Экспансивные негритянские парни всячески старались внести в нудный быт острое разнообразие, задирались по поводу и без повода, за что немедленно получали по зубам. Кулак у Тома был тренированный, железный, зубы так и летели.