ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Или империализмом. Или центризмом. Или, как стреляный материалист, наводил тень на плетень.

— Вилли, — говорил он Вильгельму Завоевателю. — Вот ты всех под себя подмял. Так?

— Ну, — отвечал Завоеватель.

— А им по фигу.

— И что?

— Так, значит, ты их не подмял.

— А мне по барабану.

— Но ты же за них за всех отвечаешь?

— Ага.

— Тебе их поить-кормить надо?

— Ну.

— Фабрики для них строить, чтоб потом налогами обложить. Жилища, чтоб за свет драть. Станки покупать, чтоб создавали прибавочную стоимость. А, Вилли?

— Чего, гад, пристал? — спрашивал Завоеватель.

— Так, выходит, это не ты их, а они тебя подмяли, — говорил Цеткин. — А значит, никакой ты не Завоеватель. Ты простой клоп-эксплуататор, кровососущее.

— Сам дурак глупый, — обидевшись, отвечал Завоеватель и замыкался в себе. Но ненадолго, ибо мир был полон радужных перспектив.

Фройт всё время молчал, и это даже чудикам казалось странным. Они щекотали его, сверлили зубочистками — бестолку. Но немым он не был. Когда уж больно донимали, мог сказать «Отвали». Мог отвесить по уху, и рука у него при этом была тяжеленная. Отвешивал по накоплению, так как Еллешт вёл счет обидам. Нанес, скажем, десять обид — получай по уху, чтобы впредь было неповадно.

Так и отвадил.

Первым Еллешта обнаружил Вильгельм Завоеватель. Случилось это во время обеда.

Перед этим Завоеватель рассматривал одну из радужных панорам, полную диковинных строений, зарослей гигантского папоротника и струящихся существ о трех ногах и двух головах. Потом он мигнул и увидел в сидящем напротив Фройте крохотного человечка. Человечек с невероятной скоростью сновал по гортани Фройта, по пищеводу, дергал мышцы, и в такт ему Фройт жевал котлету и глотал прожеванные куски. Человечек знай себе уворачивался, чтобы не угодило по башке, и работал, работал, не покладая рук.

Завоеватель, который и сам жевал, замер, похлопал глазами, потом сказал невнятно, сквозь еду:

— Здорово, приятель. Чего это ты там делаешь?

Фройт не отреагировал, Еллешт тем более.

— Что, Вилли, дружбана увидел? — спросил Цеткин, сидевший рядом с Фройтом. — Не говори никому, а то укол в попу схлопочешь. Будешь дрыхнуть вместо ужина после укола-то, радость невеликая.

— Ладно, — испугавшись, ответил Завоеватель. Уж чего-чего, а поесть он любил.

— Но мне сказать можешь, — разрешил Цеткин. — Шепни на ушко, чего ты там увидел, Вилли, дружочек.

Он обошел стол, нагнулся к Завоевателю, и тот ему прошептал:

— В Дристунчике живет фитюлька.

Цеткин вгляделся в Фройта и, о чудо, увидел снующего Еллешта.

— А я тебя вижу, — сказал Цеткин. — Ты кто — микроб? Отвечай живо, а то накормим Фройта пургеном, он тебя в два счета выставит.

Еллешт завертел головой, понял, что обращаются к нему и ответил:

— Без меня Фройт помрет. А со мной станет шибко умный.