ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герольд Плассек искренне считал себя неудачником: работа неинтересная, семьи нет, зато комплексов хоть отбавляй. Он бы и рад был что-нибудь изменить, но понимал бессмысленность этих попыток. И тут... Daniel Glattauer GESCHENKT Copyright © Deuticke im Paul Zsolnay Verlag, Wien 2014 © Набатникова Т., перевод на русский язык, 2016 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016 Однако он этого не знал. Да я и сам, признаться честно, узнал об этом лишь пару недель тому назад. Алиса В начале лета Алиса позвонила мне и высказала сожаление по поводу того, что у нас давно уже не было вообще никаких контактов. И не встретиться ли нам снова, ведь у нее накопилось так много новостей. Вообще-то, на Алису я больше не рассчитывал. Вот на Таню, на Бригитту, на Кати, ну разве еще на Коринну, а при случае даже на Соню – да, но никак не на Алису. Я бы никогда в жизни не подумал, что ее огорчает отсутствие между нами контакта – особенно после ее тогдашнего ухода, вот ведь как можно обманываться в людях, пусть и в женщинах, к этому у меня был просто природный дар. – Да, конечно, давай встретимся, с удовольствием. Где? – спросил я. – Лучше всего у меня, – сказала она. «Лучше всего у меня». Эти слова оказывали на меня исключительно волшебное действие, и если кому из мужчин при этом удается не думать в совершенно определенном направлении, да еще в начале лета, когда и без того чувствуешь себя необузданным, то сердечные им поздравления. Я лично на это неспособен. Чтобы как-то скоротать три дня до назначенной даты, я выгреб старые фотографии с Алисой, с нашего уикенда в Гамбурге, и мне оставалось только надеяться, что она за это время набирала в год не больше полкилограмма веса. Семь с половиной дополнительных кило я мог бы как-нибудь пережить. Впрочем, мы и провели-то вместе всего лишь тот единственный гамбургский уикенд. Потому что тогда я был еще женат на Гудрун, а Гудр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Те же, что были здесь, все как один однозначно были здешние, а не какие-нибудь еще, если учесть особенность этого вечера.

– Веселого Рождества, Гери, рад тебя видеть, похоже, у тебя на сегодняшний вечер тоже не нашлось лучшего занятия, – приветствовал меня Золтан, хозяин заведения.

Мы обменялись парой незначительных фраз, при которых мне – по моему мнению – прекрасно удалось скрыть, что я здесь кого-то поджидаю, прежде чем я, хотя и запоздало, отказался заказывать мое первое пиво, но зато, признаться честно, быстро заказал второе и третье. Мне нужно было следить лишь за тем, чтобы вовремя остановиться, чтобы завтра я мог подробно рассказать Мануэлю о пережитом во время встречи. Кроме того, мне предстояло первое празднество с моим маленьким семейством – увеличенным на Йохена – и вручение сыну рождественского подарка – поездки на Кубу. Я, что называется, катился из одного спектакля прямо в другой.

* * *

В половине девятого я вошел в бар Золтана, это казалось мне достаточно рано для свидания вслепую в вечер сочельника. Я устроился на табурете – к счастью, еще никем не занятом – на дальнем конце барной стойки. С этим табуретом шутки были плохи, потому что у него не было спинки и он уже не раз под утро беспощадно ронял меня на пол. Но зато оттуда, из дальнего угла, открывался идеальный угол обозрения пивной.

Некоторые отказники Рождества уже заняли свои места. За столом у окна играли в карты, и оттуда исходило довольно сильное оживление. Большинство остальных производили впечатление скорее впавших в ступор или, вернее говоря, предавшихся созерцанию, выражая это по-рождественски, и были погружены либо в разговор, либо в себя, либо поглощены своим мобильником. С тех пор как эти аппараты вошли в обиход и стали задавать тон, а также вид всей общественной сцены, люди даже в абсолютном одиночестве и пустоте все еще казались занятыми на полную ставку.

Правда, я в своем поиске благодетеля мог сосредоточиться исключительно на одиноко стоящих или сидящих мужчинах, но среди них пока что не было никого, кто вызывал бы подозрение, что он и есть великий анонимный благодетель. Уже очень скоро я начал спрашивать себя, а каким я его вообще себе представляю. Конечно, он совсем не обязательно должен был явиться сюда в белом костюме с черным галстуком и в темных очках или в берете басков, но хотя он и заверил меня письменно, что абсолютно не будет бросаться в глаза, инстинктивно я все-таки ожидал, что он покажется мне нездешним, чужим, в чем-то экзотичным. Те же, что были здесь, все как один однозначно были здешние, а не какие-нибудь еще, если учесть особенность этого вечера.