ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда юная красавица Жакетта овдовела, она не стала печалиться, а тайно вышла замуж за самого завидного жениха королевства Ричарда Вудвилла, подружилась с королевой и стала одной из самых влиятельных... Хозяйка Дома Риверсов Филиппа Грегори © Тогоева И., перевод на русский язык, 2018 © ООО «Издательство «Эксмо», 2018 * * * – О да, госпожа моя, – наконец промолвила та; в ее речи слышался сильный акцент, свойственный уроженцам Шампани. И я как-то сразу поняла, что все истории о ней – чистая правда: она действительно всего лишь крестьянка, хоть и сумела не только возглавить армию, но и короновать правителя [2] . – Можешь дать мне слово, что не сбежишь, если я прикажу снять с твоих ног цепи? Пленница колебалась, словно у нее и впрямь было право выбора. – Нет, дать слово не могу. Бабушка улыбнулась. – Тебе известно, что это значит – освободить пленника под честное слово? Так вот: я могу освободить тебя; ты станешь жить вместе с нами здесь, в замке моего племянника; но ты должна пообещать, что не убежишь. Девушка нахмурила брови и отвернулась. Казалось, она прислушивается к чьим-то голосам, ищет совета. Затем она снова отрицательно покачала головой и произнесла: – Я знаю, что такое освобождение под честное слово. Это когда один рыцарь дает обещание другому. Они соблюдают свои особые правила, и на войне, и во время турниров. Но я не такая. И слова мои настоящие, а вовсе не те, какими пользуются трубадуры, сочиняя свои поэмы. И для меня это не рыцарский турнир и не игра. – Девушка, опомнись! – вмешалась моя тетка Жеанна. – Освобождение под честное слово – это совсем не игра! Строго на нее посмотрев, пленница сказала: – О да, госпожа моя! Это совсем не игра! Хотя благородные господа не слишком-то серьезно относятся к таким вещам. Во всяком случае, менее серьезно, чем я. Они как бы играют в войну и придумывают для этого разные хитрые правила. Или возьмут и выедут верхом на коня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Весь день я ехала в потоке раненых и искалеченных людей, но и вообразить не могла, что наше дело проиграно окончательно. Я так долго прожила рядом с Маргаритой, что теперь, казалось, способна была мыслить только в рамках сражений. Я полагала, что мы просто потерпели еще одно поражение, однако непременно будет и следующая битва. И, глядя на измученное лицо мужа и запавшие глаза сына, я уточнила у мужа:

– По-твоему, Генрих и Маргарита никогда больше не сумеют отвоевать трон?

Ричард показал мне пустые ножны, где всегда лежал его меч, украшенный чудесной чеканкой, и сказал:

– Я им в этом, так или иначе, больше не помощник. Я сдался победителю. Я вручил свой меч новому королю. И принес ему клятву верности.

– Значит, мы больше не служим Дому Ланкастеров? – допытывалась я, все еще не в силах в это поверить.

Энтони кивнул.

– С этим покончено, мама. Нам еще повезло: у нас хоть головы на плечах остались.

– Да. В конце концов, единственное, что имеет значение – то, что вы оба живы, – согласилась я с сыном, наконец-то осознав истинное положение дел. – Только это. Вы оба живы, и в любом случае для меня это самое главное.

В ту ночь мы спали, точно семейство бедняков, рядышком на соломе, накрывшись всеми своими плащами сразу и тщетно пытаясь согреться; наш маленький отряд разместился на конюшне вместе с лошадьми. Ричард всю ночь держал меня в объятиях, и я, то и дело просыпаясь, шептала:

– Теперь мы поедем в Графтон, снова станем сквайрами и будем считать все это… просто приключением, увлекательной историей, которую кто-нибудь когда-нибудь опишет в романе.

Графтон, Нортгемптоншир, весна 1464 года

В Графтоне я собрала всех своих детей, даже Элизабет с сыновьями приехала к нам из Гроуби-Холла. Она, бедняжка, была практически без гроша: свекровь отказалась выплатить ей вдовью долю, а у нас с Ричардом в эти беспокойные времена не имелось ни власти, ни влияния, чтобы заставить леди Грей соблюсти эту часть брачного контракта. А ведь всего несколько лет назад этот контракт вызывал у меня гордость и удовлетворение, но теперь, как выяснилось, не стоил ничего.

Ричард и Энтони получили официальное прощение, и король назначил их в свой совет. Эдуард начал как весьма проницательный правитель и неплохо командовал подданными, причем не только на поле брани, но и во дворце. Правил он с помощью своего главного советника графа Уорика, который и посадил его на трон

[66]

, однако пригласил в правительство всех лордов, которые пожелали туда войти, не оказывая при этом предпочтения лордам-йоркистам. Судя по всему, он действительно хотел быть королем для всех жителей страны.